Лунный воин - Анна Гурова

– Почему?

– Дело в том, что изгнать Господина Холеру невозможно, – он слишком силен для человека, даже для опытного шамана. Зато его можно попытаться перехитрить. Но если допустить малейший промах – сразу станешь его пищей.

Мотылек с новым страхом взглянул на пожарище.

– Как же тот шаман обманул квисина?

– С помощью одного старинного обряда. Шаман приказал выделить ему самый богатый дом в поселке. Женщины прибрались там, украсили дом цветами, приготовили роскошный ужин. Самые красивые девушки пришли в своих лучших нарядах, чтобы прислуживать за столом. Тогда шаман подошел к одному из домов, где гостил Господин Холера, и пригласил его на ужин.

«Ты гневаешься на эту деревню? – спросил он. – Они тебя ненароком оскорбили, недодали тебе чего-нибудь – и ты пришел, чтобы взять всё самому? О господин, не утруждайся. Мы и так дадим тебе все, что хочешь. Вот угощение, вот прекрасные девицы – выбирай любую…»

– И что, квисина удалось выманить?

– Да, удалось. Всю ночь шаман пировал с ним в лучшем доме поселка, и Господин Холера остался доволен. А утром к крыльцу подвели вот этого осла, чьи кости чернеют в круге, – разукрашенного цветами и лентами, в вышитой попоне, с двумя корзинами, набитыми всяческими подарками. На спине у осла сидела большая соломенная кукла в шелковом халате. Господину Холере предложили сесть на осла и вселиться в куклу, чтобы ему было удобнее путешествовать. Прекраснейшая девица взяла осла за повод и повела его к воротам деревни. А все жители толпой шли за ним следом, кланялись ему, словно имперскому чиновнику, и желали ему счастливого пути. И вот Господин Холера в облике соломенной куклы выехал за ворота деревни.

«Заедем к „сторожам", господин, если вы не возражаете, – попросила его девица. – Я только попрощаюсь с ними…» Но стоило им войти в круг, как жители заорали и завыли, и на уходящих обрушился град камней, копий и стрел. Потом жители завалили трупы осла, девицы и чучело Господина Холеры соломой и хворостом и подожгли. А что «сторожам» при этом досталось – так поделом им. Они опозорились – не уберегли свой дом от чужого квисина, да еще такого страшного, как Господин Холера. Местные потом поставили новый круг, у других ворот – мы мимо него еще пройдем…

– И люди перестали умирать?

– Да.

Кагеру долгим взглядом посмотрел на кости и саркастически добавил:

– Как ни странно, Господин Холера больше в эти края не возвращался… Эй, короед, что нахохлился?

– Страшное имя «Холера», – произнес Мотылек так осторожно, словно брал в руки отравленную иглу. – Оно даже звучит жутко… А их, – он посмотрел в сторону скелетов, – жалко. Они-то чем провинились?

– Это жертва, дружок. Иногда надо пожертвовать чем-то важным, чтобы спасти все остальное. Ладно, нагляделись, пойдем отсюда…

Поселок Ночные Вороны не понравился Мотыльку с первого взгляда. Может быть, дело было в обугленных скелетах у пристани. Может, из-за того, что местные жители, едва завидев соломенную шляпу и посох Кагеру, почему-то прятались по домам, поспешно запирая за собой двери. А может, из-за леса. Лес был везде. Его было тут слишком много. Куда ни обернись – везде он, словно подкарауливает за спиной. Мотылек, который привык к просторам – если река, так до горизонта, если равнина, так за день не перейти, – чувствовал себя очень неуютно. Ему казалось, что здесь даже днем темнее, чем в низовьях, как будто лес забирал часть солнечного света. И кто его знает, что за хищники прячутся там, среди этих бесконечных деревьев. Серые приземистые дома-полуземлянки казались мальчику какими-то мрачными, унылыми – то ли дело легкие, светлые, тонконогие хижины Стрекозьего острова. Внутри здешнего дома наверняка темно и холодно, как в могиле, думал Мотылек, пока они с сиханом шли по главной улице Йогарасу. И крыши какие-то сизые, крыты замшелыми дощечками, словно тухлой чешуей. И в воздухе так и веет страхом.

Мотыльку вдруг до смерти захотелось вернуться обратно в лодку. Пока длилось путешествие по Микаве, всё казалось – до дома недалеко. Но теперь, когда река скрылась за зеленой стеной деревьев, мальчику так тоскливо стало, хоть плачь. Мотылек сжал зубы – он не собирался сдаваться раньше времени. «Убегу сегодня ночью, – подумал он. – Там у пристани стояла какая-то баржа, попрошусь к ним. Украду у сихана немного денег, оплачу дорогу. А не получится, так возьмусь за любую работу – на руле стоять, стирать, готовить, палубу мыть – все что угодно, лишь бы вернуться домой!»

Приняв такое решение, Мотылек немного приободрился. А знахарь даже не обернулся в его сторону – знай себе шагал по улице. Вот и дома кончились, и лес подступил к дороге. Впереди показалась колючая живая изгородь, над которой торчали столбы со свежевырезанными мордами «сторожей». Сихан прошел мимо них, как мимо пустого места. Мотылек заглянул за изгородь и увидел, что дорога, петляя, уходит прямо в лес.

– Мы куда? – подергал он сихана за рукав.

– Туда, – Кагеру махнул в сторону леса.

– Зачем? Там же чаща!

– И что?

– Так ведь скоро начнет темнеть, надо подумать о ночлеге!

– Ночлег у нас будет княжеский, – «утешил» сихан. – До темноты еще долго, как раз к закату доберемся до Сасоримуры, а там и до моего дома рукой подать. Не успеем засветло – не беда, луна посветит, в Скорпионьем Ущелье мне каждая кочка знакома…

– Но…

– Со мной тебе бояться нечего, – сказал знахарь, неправильно истолковав колебания Мотылька. – Я всё понимаю. С непривычки чаща кажется тебе странной и страшной. А лесному жителю показался бы таким же твой родной остров. Пойдем, короед. Мне не хочется задерживаться в Йогарасу. Здешние жители не любят меня. Как бы по дурости не устроили ночью какой-нибудь пакости.

– Почему? Что вы им сделали?

– Ничего, в том-то и штука. Прошлой весной они просили меня выгнать холеру. Провести этот самый обряд, обмануть духа. Я отказался наотрез.

– Побоялся! – фыркнул Мотылек.

– Да, побоялся. Обряд опасен, жесток, а главное – ненадежен. Я посоветовал им не пить сырую воду из реки, да и выгнал к бесам – еще не хватало от них заразиться… А ради чего мне, спрашивается, рисковать жизнью? Ради этих лесорубов? Если бы они тут все вымерли, я был бы рад, – желчно добавил сихан. – Воздух тут стал бы чище.

Мотылек ничего не сказал. К жестокости Кагеру добавилась еще и трусость. Велика ли честь учиться у такого наставника?

– Так теперь эти идиоты шепчутся, что это я навел на них порчу, – с ухмылкой закончил сихан. – Напустил на их паршивую деревню Господина Холеру. Трусливые твари. Ничего, пусть болтают, лишь бы боялись… Эй, короед, шевели ногами. Мечтаешь заночевать под открытым небом?

Мотылек с тоской оглянулся назад – туда, где за деревьями и серыми избенками несла воды невидимая Микава. Всё пропало. В лесу он никогда не посмеет сбежать от знахаря – еще заблудишься, если раньше не умрешь от страха или не растерзают хищные звери. Мальчик поплелся вслед за хозяином, чувствуя, как в его душе рвется последняя связь с домом. Как течение отрывает и уносит пучок травы – так и он теперь оторван от родных корней, беспомощен и одинок. Теперь он может рассчитывать только на себя. И учитель Кагеру – его единственная сомнительная защита.