Две сестры. Честь рода - Елена Малиновская

Всплыла в памяти преисполненная непонятной иронией усмешка Дугласа. А я ведь уже давно предполагала, что старик-экзорцист умело разыгрывает внезапно нахлынувшую на него немощь, добиваясь каких-то своих целей. И я опять-таки возвращаюсь к главному вопросу: какую игру затеял наш знакомый? Так ли неожиданно было для него поражение от демонов, или же я стала свидетельницей очередного лицедейства, призванного усыпить мою бдительность?

Вынырнув в который раз из своих запутанных размышлений, я обнаружила, что незаметно преодолела оставшуюся часть коридора и сейчас стою напротив той самой комнаты, где не так давно полным провалом завершилась попытка Дугласа провести ритуал экзорцизма. Почему-то я не сомневалась, что именно это помещение надлежит проверить в первую очередь. Моя рука сама потянулась к двери, намереваясь открыть ее, но усилием воли я остановилась. Не стоит торопиться, Хлоя. Сунуть голову в пасть огнедышащему дракону ты всегда успеешь. Я почти не сомневалась, что добровольно иду в ловушку, предназначенную именно для меня. Но еще не поздно постараться все исправить.

«Если, конечно, тебе позволят это, – насмешливо шепнул внутренний голос. – Тебе не кажется, что слишком поздно думать о побеге, когда стоишь в шаге от логова чудовищ?»

И словно в ответ на мои мысли дверь, скрипнув, тихонько приоткрылась, будто от сквозняка. Волей-неволей мой взгляд устремился в образовавшуюся щель. А спустя мгновение я, испуганно охнув, стремительно шагнула в комнату, и думать забыв про свои опасения. Потому что увидела Лукаса. Он лежал в окружении непонятных символов на полу, широко раскинув руки и обратив бледное безжизненное лицо в мою сторону. И почти бесцветное в солнечных лучах пламя одинокой свечи тусклыми оранжевыми бликами играло в тонкой струйке крови, стекающей от виска по его щеке.

Однако стоило мне только пересечь порог, как перед моими глазами заплясали миллиарды светлячков, а в затылке вдруг взорвалась тугая вспышка боли. И я безвольно осела на пол, поспешив спрятаться от жестокой реальности в тихом и мирном забытьи.

* * *

У меня болела голова. Каждое движение глаз даже за плотно закрытыми веками отзывалось в висках и затылке сильнейшей ломотой. Страшно хотелось пить. Во рту все пересохло до такой степени, что казалось, будто язык распух и превратился в терку. А еще мне было очень жалко себя. Как можно было попасться в столь глупую и примитивную ловушку! Ведь я почти разгадала замысел Дугласа! Но вид беспомощного раненого Лукаса, угодившего в беду, отшиб у меня весь здравый смысл, и я смело ринулась в западню.

Я очнулась уже довольно давно, но упорно продолжала делать вид, будто по-прежнему без сознания, исподволь пытаясь понять, что происходит. По всей видимости, я по-прежнему находилась в той же комнате, куда так стремилась все это время. Более того, судя по всему, меня привязали к креслу, да так крепко, что я почти не чувствовала запястий, туго перехваченных тонкой бечевой. Ой, что-то мне это не нравится! Сдается, вот-вот я приму участие в еще одном ритуале вызова демонов. И на этот раз, как ни печально это осознавать, он все-таки будет доведен до логического завершения, а не окажется оборван на самом интересном месте.

– Найна, и долго еще вы намерены притворяться? – неожиданно прозвучал знакомый хрипловатый голос. – Я ведь прекрасно вижу, что вы очнулись.

Я открыла глаза и с ненавистью уставилась на Дугласа. Экзорцист стоял напротив ярко освещенного окна, поэтому при всем желании я не могла увидеть его лица. Но не сомневалась, что на его устах сейчас играет довольная усмешка.

Затем я посмотрела на Лукаса. Он все так же лежал на полу, правда, за пределами ритуального круга, в котором оказалась я. И сердце закололо от страха – жив ли он?

– Не беспокойтесь, с вашим приятелем все в порядке, – заверил меня Дуглас, проследив за направлением моего взгляда. Помолчал немного и многозначительно добавил: – Пока все в порядке. Он видит и слышит нас, но, увы, не в состоянии участвовать в разговоре. Видите символы вокруг него? Мое заклятье надежно сдерживает его внутреннего дракона.

– Внутреннего дракона? – попыталась переспросить я. Но пересохшее горло саднило так сильно, что вместо вопроса я издала приглушенный писк. Однако Дуглас без проблем понял, что именно из его слов меня так заинтересовало.

– Вы удивляете меня, найна Хлоя, – с привычной иронией посетовал он. – Неужели с вашей дотошностью вы еще не разузнали все подноготную рода Одли?

Я вспомнила генеалогическое древо этого семейства, изображенное в одной из книг обширной коллекции прабабушки, и недоуменно пожала плечами. Точнее, попыталась это сделать – затекшее от долгого неудобного сидения тело отказалось мне повиноваться. Не понимаю, на что намекает Дуглас? В доставшихся мне по наследству бумагах не было ничего, что могло бы объяснить его слова.

– Неужели нейна Элиза не упомянула в своих записях тайну рода Одли? – верно истолковал мой жест Дуглас. – Впрочем, не удивлюсь, если так. Ваша прабабушка всегда отличалась мудростью и особенной осторожностью при ведении своих дел. Вам бы следовало взять с нее пример.

– Вы прекрасно знаете, что мне было бы весьма проблематично научиться чему-либо у прабабушки, – медленно проговорила я, делая паузу после каждого слова. – Когда моя мать уехала из Аерни, я была еще слишком маленькой. А когда я вернулась, прабабушка уже умерла. – После чего замолчала, собираясь с силами. Даже короткая реплика стоила мне радужных кругов перед глазами. Видно, Дуглас слегка перестарался со своим ударом, когда оглушал меня. Удивительно, но головная боль помогла мне сосредоточиться и отсечь лишнее в многочисленных предположениях по поводу происходящего. Кажется, я начала понимать, что же затеял Дуглас. И я поспешила проверить свои догадки, скорее утвердительно, чем вопросительно, протянув: – Значит, вы все-таки решили переметнуться на другую сторону. Странный выбор на склоне лет.

– Почему? – Дуглас, видимо, осознав, что я при всем желании не могу увидеть выражения его лица, чуть подвинулся, встав таким образом, что лучи солнца теперь падали на него сбоку. Это позволяло мне заметить малейшие изменения в его мимике. Экзорцист с искренним недоумением вздернул брови и мягко переспросил: – Чем же мой выбор странен? По-моему, именно на склоне лет свойственно задумываться о том, что ждет нас после смерти. Вы знаете, что я никогда не был в хороших отношениях с Альтисом. И после недавней битвы, когда один из его слуг здорово меня потрепал, я вдруг осознал, что странница в белом уже начала за мной охоту. А встреча с ней – дело неизбежное. Рано или поздно, так или иначе, но каждого из нас она приветствует поцелуем в лоб.

– Поэтому вы подумали, что пришла пора повиниться перед Альтисом и стать его верным псом? – с презрением выплюнула я.

– А что вас удивляет? – Дуглас на редкость противно ухмыльнулся. – В преддверии смерти с кем еще надлежит искать дружбы, как не с богом мертвых?

– Должно быть, Альтис потребовал за свое прощение достойную плату, не так ли? – Я с ненавистью смотрела в светлые спокойные глаза экзорциста, силясь найти в них хотя бы слабую тень сочувствия или стыда. Но, увы, скрывать свои эмоции Дуглас умел превосходно. – И этой платой для вас стала Анна.