Нойоны. Сумерки Эрафии - Александр Бауров

Рууд утер губы салфеткой и с важным видом сел в кресло. Вставший следом Кристиан почти слово в слово повторил речь Рууда и лишь задал вопрос Портеру:

— Какими силами для выступления к Харлхорсту мы располагаем?

Комендант города и самый старший по военному чину человек в Александрете ответил без экивоков:

— В городе около четырех тысяч человек гарнизона. Две сотни всадников. Десяток катапульт и баллист. Около пяти сотен дворянского ополчения, рыцарей можно собрать, но быстро это не сделать, даже по вашему призыву. Кроме того, я бы предложил не только не отворачиваться от Авлии в столь опасный момент, но, напротив, попросить у них помощи. У них сейчас здесь более двухсот воинов охраны и гигантский дракон. Это лучше, чем вызывать из столицы Трифонову гвардию.

— Мы можем воспользоваться моими стражами из ордена, они передадут любой сигнал в Энроф. Кстати, я уже осведомлен о событиях в столице. На мой взгляд, канцлер и мой брат Катберт действовали достойно, — заметил Эдрик. Одной этой фразой он отвратил собравшихся от предположения Рууда, что Инхам участвовал в заговоре.

В ответ на замечание короля Рууд лишь брезгливо поморщился. Генерал Портер продолжал:

— Трифонова гвардия — это очень патриотично, но лучше лезть в эту печку чужим ухватом. Вдруг сгорит? Я знаю Рейнхарда достаточно давно. Он хороший воин, стратег и тактик. Мы потеряем множество людей и времени, если только не будем иметь подавляющего превосходства, ваше величество!

Наши отряды еще нужно собрать! Пройти расстояние до его цитадели, это потребует времени. Мы будем там через пять-шесть дней в лучшем случае. Этого вполне достаточно, чтобы приготовиться к обороне. И главное — Рейнхард успеет разослать гонцов к верным друзьям по прежней службе, а может, еще не выявленным союзникам. Если же использовать дракона, можно оповестить гарнизоны всех городов и поселков в округе на главном энрофском тракте, приготовить засады, выставить разъезды. Через двенадцать часов замок будет осажден или как минимум отрезан. Это, конечно, не решит всех проблем. Ополченцам и разъездам не взять его приступом, но мы выиграем время, и предатели не разбегутся оттуда, как крысы из горящего дома!

Король одобрил решение Портера и предоставил право высказаться остальным. Постепенно от первоначального плана Рууда осталось лишь решение против манифеста и скорейший разгром заговорщиков. В измену Инхама Хорхе Ростерда, старого и опытного администратора, король не верил. Во многом потому, что монахи сообщили ему о важном послании из Энрофа, полученном пару часов назад от самой верхушки ордена Фавела. В столице арестованы архиепископ Лоинс и молодой лорд Хаарт, который, к сожалению, покончил с собой, согласившись было дать показания на «подлинных» участников заговора. Арестами в столице руководили его высочество Катберт и канцлер Инхам Ростерд.

С эльфами ссориться также никто не собирался. Рууд понял, что перегнул палку, однако первые зерна недоверия к престарелому Инхаму были посеяны. Теперь свержение канцлера было лишь делом времени.

Подвел итог заседанию сам король. Эдрику хотелось спать. Он говорил быстро, часто сбиваясь и глотая слова:

— В целом мы выработали четкое решение и теперь должны доказать подданным и самим себе нашу самостоятельность перед лицом реальной угрозы! Посему я принимаю ряд решений, к исполнению которых приказываю вам приступить немедленно, исходя из вашей же безопасности. Пишите, Мак-Кинли! — Лорд-распорядитель взял перо. — Первое. К двадцати часам собрать у стен внешнего города две тысячи гвардейцев и поднять сто пятьдесят рыцарей, включая мою стражу, взять все имеющиеся осадные орудия, попросить эльфов выделить отряд, особенно их лучников-огневиков, каждый из них стоит целой катапульты. Пускай посол даст нам своего огненного зверя. Второе — манифест мы отложим, пока же дается указание казначейству выработать новый порядок компенсаций. Это должно быть намного более мягкое по отношению к владельцам земли решение. Исполнять сие необходимо быстро, не мешкая, за проволочки и задержки жестоко наказывать! Завтра к утру Харлхорст должен быть в осаде, вам ясно?!

— Да, повелитель! — Все вельможи повставали со своих мест. Хотели было разойтись, как Эдрик окликнул вице-канцлера. — Эдгар, задержитесь на минуту!

Хлопнули дубовые двери, и монахи ордена также отошли от кресла правителя, оставшись на почтительном расстоянии. Жестом король попросил Рууда подойти поближе, тот с унылым взглядом и показным разочарованием подошел.

— Я очень благодарен тебе, Эдгар. Прости мне мою грубость. Ты спас мне жизнь, теперь проси, чего хочешь! Проси все, что в моих силах, я не столь черств, как кажусь кому-то. В свое время мой брат был глух к Рейнхарду, отправив его в отставку вопреки мнению войск. Думаю, та обида и разъярила Августа больше, чем все эти денежные дела…

— Не стоит, ваше величество! Ваш брат — жесткий и прямолинейный человек, за это его любил народ. Но коль уж вы настаиваете… Я имел бы смелость не просить у вас ни денег, ни титула, ни поста или должности. Лишь руки вашей дочери Эльзы, которую люблю давно и искренне!

Король на мгновение задумался, посмотрел в окно.

— Будь по-твоему, я не могу отказать спасителю. Но ее мнение тоже важно. Однако на помолвку можешь рассчитывать. Новым летом, — добавил он после паузы.

— Рад служить вашему величеству. Если надо, отдам за вас всю кровь до капли! — дрожащим от волнения голосом прошептал Рууд и, припав на колено, поцеловал руку Эдрика. Король улыбнулся, он решил, что не обещал ничего невозможного.

Выйдя из зала, Рууд от радости чуть не подпрыгивал. Он громко хлопнул в ладоши, к недоумению и смущению стражи. «Теперь дело пошло, этот глупый король у меня в кармане!» Он достаточно предсказуем, решил Грифонхат, когда за герцогом захлопнулись двери.

На четвертом этаже, в холле почетных гостей, вице-канцлер чуть не налетел на ожидавших приема посла Авлии, консула и их свиту. Корониус с увлечением играл в золотые нарды с советником по внешней политике короля, сэром Ашди Бэдивером. Рууда чуть не хватил удар, он вспомнил слова и видения, предостерегавшие его от авлийских чар. Герцог в дверях улыбнулся заметившему его сэру Бэдиверу, поправил на груди заколку и пошел вниз по лестнице.

* * *

Видения преследовали Гримли, и он был уверен, что спит. На самом деле он лежал в телеге, рядом с мешками неразобранного добра, и смотрел на солнце широко открытыми глазами. Он не дышал, и проходившие мимо горожане полагали, что парень мертв. Проходившая женщина даже заглянула внутрь и потом долго приговаривала:

— За что мальчика-то, мальчишку за что?

Так его и правда могла забрать очередная труповозка, если бы не прибежавший Гурт. У него за спиной мелькнула фигура богато одетого эльфа. На некотором расстоянии, расталкивая, отстраняя зевак, выстроилось несколько авлийских стражей. Люди расступались, пропуская вперед столь важную персону.

— О, проклятие, парень, не смей умирать! — Гурт с криком бросился тормошить Гримли.