Пехотная баллада - Терри Пратчетт

— Кто-то нарисовал, как его пнули? — пискнула Полли, внезапно ощутив ужас.

— Нет-нет. Но повсюду уже разослали изображение князя в цепях. Говорят, через клик-башни рисунок отправили даже в Анк-Морпорк.

— Князь… сердится? — робко спросила Полли, проклиная Отто Шрика и его рисунки.

— Как бы выразиться… — саркастически ответил Тауэринг. — Сердится? Нет, я бы не сказал, что он сердится. Он в ярости. Ну, или в бешенстве. О да, «в бешенстве» — это подходящее описание. Вас теперь многие ищут, парни. Вы отлично постарались.

Даже Блуз заметил, что Полли не по себе.

— Э… Перкс, — сказал он. — Это ведь не ты…

Одна-единственная мысль — «обогияпнулакнязяпоинтересномуместу» — кругами носилась в голове Полли, как хомяк в беговом колесе. А потом вдруг все остановилось.

— Да, сэр, — быстро ответила она. — Он пытался изнасиловать молодую женщину, сэр. Если помните.

Блуз перестал хмуриться и по-детски улыбнулся.

— Ах, да. Действительно. Он некоторым образом настаивал, если не ошибаюсь?

— И отнюдь не наливку на ягодках, сэр, — немедленно отозвалась Полли.

Тауэринг взглянул на Гум, мрачно сжимавшую арбалет, который пугал ее саму, и на Игорину, которая явно предпочла бы держать хирургический нож вместо сабли. Судя по виду, ей было дурно. Полли заметила, что сержант улыбнулся…

— Вот так, Тауэринг, — сказал лейтенант, поворачиваясь к пленнику. — Конечно, всякий знает, что на войне случаются жестокости, но отнюдь не такого поведения мы ожидаем от особы королевской крови.[5]Если нас преследуют из-за того, что храбрый молодой солдат не позволил событиям принять еще более отталкивающий оборот, значит, так тому и быть.

— Честное слово, я впечатлен, — сказал Тауэринг. — Да он настоящий странствующий рыцарь. Это делает вам честь, лейтенант. Можно мне, наконец, чаю?

Впалая грудь Блуза зримо выпятилась, когда он услышал комплимент.

— Да, Перкс, принеси чаю, если тебе не трудно. Оставить вас троих наедине с этим типом, который, несомненно, намерен смыться?..

— Пусть лучше Гум пойдет и… — начала она.

— На пару слов, рядовой, — огрызнулся Блуз и притянул ее к себе. Полли не сводила глаз с сержанта Тауэринга. Он, конечно, был связан по рукам и ногам, но она не рискнула бы доверять человеку, который так скалится, даже будь он прибит к потолку.

— Перкс, ты оказал нам огромную услугу, но я не потерплю, чтобы мои приказы постоянно оспаривались, — сказал Блуз. — Ты, в конце концов, мой денщик. Нас, конечно, вывезла кривая, но я требую повиновения. Пожалуйста.

Чувство было такое, словно на тебя напала бешеная золотая рыбка, но Полли вынужденно признала, что лейтенант прав.

— Простите, сэр, — сказала она, пятясь как можно дальше, чтобы, по возможности, не пропустить развязку. А потом развернулась и побежала.

Джекрам сидел у огня, положив на огромные колени лук Тауэринга, и резал большим складным ножом нечто похожее на кровяную колбасу. Он что-то жевал.

— Где остальные, сэр? — спросила Полли, хватая кружку.

— Я их отправил в разведку вокруг лагеря, Перкс. Осторожность не бывает лишней. Особенно если у этого парня поблизости дружки.

…очень разумно. Иными словами, половина отряда отослана подальше…

— Сержант, помните того капитана в Плотце? Это был…

— У меня хороший слух, Перкс. Ты его пнул прямо по «королевским привилегиям», если не ошибаюсь. Ха! Тем интереснее, правда?

— Будет хуже, сержант, я просто чую, — сказала Полли, снимая с огня котелок. Она долила чайник, расплескав половину.

— Ты жуешь, Перкс? — спросил Джекрам.

— Что? — рассеянно переспросила Полли.

Сержант показал ей кусочек чего-то черного и липкого.

— Табак. Ты жуешь табак? По-моему, «Черное сердце» лучше «Веселого моряка», потому как он со вкусом рома, хотя говорят…

— Сержант, Тауэринг хочет удрать! Сержант! Я точно знаю. Лейтенант там не главный. Этот тип им вертит как хочет. Он очень дружелюбный и все такое, но я по глазам вижу, сержант!

— Не сомневаюсь, лейтенант Блуз знает, что делает, Перкс, — сдержанно ответил Джекрам. — Ты ведь не хочешь сказать, что связанный пленник способен справиться с вами четверыми?

— Елочки! — сказала Полли.

— По-моему, сосны, — заметил Джекрам, оглядываясь. Полли насыпала сахару в самый скверный чай, когда-либо приготовленный денщиком, и побежала обратно на поляну.

Как ни странно, пленный все еще сидел у дерева, по-прежнему связанный по рукам и ногам. Сырцееды удрученно наблюдали за ним. Полли расслабилась — но не слишком.

— …а теперь вы послушайте, лейтенант, — говорил Тауэринг. — Не вижу ничего позорного в том, чтобы поставить точку. Князь скоро вас выследит, потому что теперь это дело чести. Но если вы пойдете со мной, я прослежу, чтобы с вами обошлись помягче. Поверьте, ничего хорошего не будет, если вас поймают драгуны. Им недостает чувства юмора…

— Чай готов, — сказала Полли.

— Спасибо, Перкс, — сказал Блуз. — Думаю, мы можем, по крайней мере, развязать сержанту Тауэрингу руки.

— Да, сэр, — ответила Полли. Это значило «нет, сэр».

Пленный подставил связанные запястья, и Полли неловко потянулась к ним ножом, держа кружку перед собой, как оружие.

— Толковый у вас парень, лейтенант, — заметил Тауэринг. — Он думает, я сейчас выхвачу у него нож. Славный мальчик.

Полли разрезала веревку, быстро отдернула руку с ножом и осторожно протянула кружку.

— А чай он принес чуть теплый, чтобы не обжечься, когда я плесну из кружки ему в лицо, — продолжал Тауэринг. Он устремил на Полли пристальный и честный взгляд прирожденного мерзавца.

Полли достойно выдержала его.

— Ах, да. У тех ребят из Анк-Морпорка в повозке есть маленький печатный станок. Они сейчас на той стороне реки, — сказал Тауэринг, продолжая смотреть на Полли. — Газетопечатание, мол, повышает боевой дух. Они послали картинку в город через клик-башню. Не спрашивайте как. Отличная картинка. «Отважные „мальцы“ всыпали злобенским „старикам“» — вот что они написали. Забавно: похоже, они не поняли, что имели дело с князем. Но мы-то знаем!

Его голос зазвучал еще дружелюбнее.

— Слушайте, парни. Я такой же пехотинец, как и вы. Я тоже не прочь посмеяться, когда кто-нибудь выставляет драгуна дураком. Поэтому идемте со мной, и я уж позабочусь, чтобы завтра, по крайней мере, вам не пришлось спать в кандалах. Это лучшее, что я могу предложить, — он отхлебнул чаю и продолжал: — Во всяком случае, поверьте, остальному Десятому полку повезло гораздо меньше. Говорят, его просто стерли с лица земли.