Дальше фронта - Василий Звягинцев

Леухину для боевых спутников казенных орденов было не жалко. Когда им еще подобный случай представится?

– О чем речь, братцы? Славно получилось! Там дорога неподалеку – шоссе с Острува на Плоцк. И мост через Нарев. Со своим ДШК много в случае чего наших накрошить могли. А если не один был пулемет, а два или пять – натуральный укрепрайон! Я еще канаву какую-то заметил, вполне может быть разветвленная сеть окопов и траншей…

Пилот не совсем понял, всерьез говорит инженер или издевается, но предпочел все воспринять буквально, тем более все их переговоры писались на бортовой магнитофон. Через фон и треск помех кто там будет в интонациях разбираться.

– Спасибо, камрад. Мы тоже подтверждаем ваше активное участие в поиске и уничтожении цели. Сегодня водку вместе пьем!

– Ты еще вернись, – слегка охладил пилота Леухин. – Сейчас самая работа начнется, за которой и летели. Так что не дрейфь, все мои команды выполняй мгновенно и не задумываясь. Ты, второй, от визира больше не отрывайся, но упаси тебя бог пальнуть без приказа! Не только про ордена забудешь, а и звездочек лишишься. Тут сейчас дела государственной важности начнутся!

За время их разговоров вертолет взобрался на более чем километровую высоту, откуда хорошо была уже видна и чуть извилистая лента Вислы, и мутноватый купол испарений и дыма над окраинами Варшавы, хотя до нее было километров пятьдесят.

– Давай, командир, доворачивай на полпервого и, со снижением до двухсот метров выводи в центр квадрата 16—11. Понял?

– Так точно. А там что?

На экране Леухина там фиксировалось до десятка засветок, причем четыре – того самого типа, что он и искал.

Такие именно характеристики имели ЗРК, которые он оставил в Арсенале в подарок повстанцам. Весьма совершенные устройства, пусть и не последнего поколения, но вполне способные поразить цель, летящую со скоростью звука на высотах до трех километров. Давать их неприятелю вообще-то было рискованно, но затея того стоила. Только вот пришлось добиться запрещения полетов фронтовой авиации в отмеченных Леухиным квадратах.

А сейчас он шел на смертельный риск, чтобы лично проверить эффективность разработанной им тактики и средств военно-психологического подавления противника.

Мотивация военинженера была простая, в некотором роде самурайская. Если удастся – вся слава ему, но если он просчитался, то уж лучше умереть самому, на поле боя, нежели совершать харакири или всю жизнь терзаться, что люди погибли из-за твоей самонадеянной глупости.

Вместо мифического опорного пункта (а почему мифического, все ж таки обычно тяжелые пулеметы на чердаках деревенских сарайчиков просто так не ставят?) впереди обнаружился самый настоящий. Созданный в недавнее время, снабженный по преимуществу краденым оружием и боеприпасами из Арсенала и расположенный весьма удачно, в районе перекрестка трех шоссейных и железной дороги, чуть севернее места впадения Буга в Вислу.

Судя по количеству только сигнализирующих о своем наличии патронных ящиков, здесь закрепилось два-три десятка боевиков, плюс четыре ЗРК с боекомплектом по пять ракет. Солидная сила. Причем, скорее всего, это лишь один из элементов спешно сооружаемой оборонительной линии по северному фасу варшавской агломерации[40]. Этих ЗРК хватит, чтобы уничтожить целую эскадрилью самолетов или вертолетов, пару танковых рот. А ведь могут быть и другие, и обычные гранатометы, и противотанковые пушки, и сами танки.

Война разворачивается всерьез. Ну а чего удивляться? Во времена всех четырех польских восстаний инсургенты ставили под ружье сотни тысяч человек, в девятнадцатом году только силами Добровольческого и трех кавалерийских корпусов удалось разгромить австро-германо-польскую армию Пилсудского, под шумок прорвавшуюся почти до Киева. Сейчас дело шло почти к тому же. Не удастся подавить ситуацию очередным блицкригом, можно завязнуть на годы.

И здесь скромный военинженер мог сыграть, не боясь этого слова, историческую роль. Вроде как в войне Севера против Юга строитель легендарного «Монитора».

Фамилия у пилота была труднопроизносимая, по имени называть его Леухин не хотел, поэтому продолжал обращаться просто:

– Командир! Сейчас нам предстоит озаботиться сохранностью своих подштанников. Цель должна появиться прямо под нами, но я ее пока не вижу. Может, у тебя глаз наметанней, смотри внимательно. У них есть ЗРК. У меня – средства подавления. Придется рискнуть. Давай – не ниже пятисот, кругами. Или мы их увидим, или – у них нервы не выдержат.

– Понял. Попробуем. Но если попадут – нам абзац!

– Лично мне это не нужно. Пошел!

Вертолет, завывая двигателем, ринулся вниз, имитируя атаку. С земли это выглядело достаточно страшно. Особенно для тех, кто имел представление о боевых возможностях «Беркута». Но на первый раз нервы у прятавшихся под густыми кронами деревьев выдержали. Решил кто-то из их командиров, имеющих соответствующий опыт, что заход может быть и случайностью. Померещилось что-то пилоту, вот и решил присмотреться повнимательнее.

Зато Леухин на своем экране увидел, что система наведения двух комплексов активизировалась. Под маскировочной сетью или в блиндаже наводчики перевели рычажок управления в боевое положение, и луч системы «красный глаз» начал ловить цель.

За десять секунд, пока они находились в зоне захвата, Леухин не успел разглядеть на земле ничего подозрительного, однако бортовой вычислитель подтвердил, что совмещение было полным. В какой-то точке глиссады «Беркут» прошел точно над позицией одного ЗРК, а второй находился на пятьдесят метров левее.

При необходимости залпом бортовых ракет можно было пройтись по лесу, и почти наверняка накрошить столько пушечного мяса, что инсургентам хватило бы впечатлений, чтобы и внукам рассказать, но это в намерения Леухина пока не входило.

Подвешенный к вертолету локатор позволял отследить ту миллисекунду, в которую сработает пиропатрон, запускающий твердотопливный двигатель, и послать встречный импульс, который взорвет боеголовку раньше, чем ракета вылетит из пусковой трубы.

«Беркут» вывернулся вверх и тут же пошел на второй заход, демонстрируя, что он явно обнаружил цель и ложится на боевой курс. Игра на нервах противника, которую также можно было назвать ловлей на живца, продолжалась.

– Командир, как только увидишь вспышку внизу, на всех газах подскакивай вверх! Второй – повторяю, не стрелять ни в коем случае. Ни в коем случае без особой команды…

По-прежнему ничего не видя внизу, инженер наугад дал несколько коротких очередей из курсовых пулеметов по лесной чаще, примерно туда, откуда за ними следили зенитные прицелы. Леухин успел заметить, как брызнули в стороны срубленные пулями ветки и листья, и тут же между деревьями рвануло.

Раз и буквально через секунду – другой, на запасной позиции, как ее и обозначил локатор. Взрывы были слабее, чем у ракеты «воздух – земля», но все равно впечатляющие. Как раз соответствующие мощности боеголовок ЗРК плюс пороховых шашек двигателей. Под пологом леса начало расползаться низовое пламя пожара.