Тропы - Галина Мишарина

– Я долгое время жила на своей земле, но затем по велению сердца предприняла это путешествие и потеряла друзей. Теперь я очень хочу найти их и… и поэтому еду на ярмарку.

– И ты никакая не бродячая артистка, – подытожил он.

– Что не артистка – это точно.

– Ты сбежала из своей усадьбы, думая повеселиться среди простых?

– Эм-м-м… нет. Я же сказала, что ищу своих друзей.

– Много тайн – а ты одна, – со значением сказал мужчина. – Не страшно бродить по лесам, не умея за себя постоять?

Этот хитрец прощупывал почву под моими ногами!

– Если нужно, я себя защищу, – как можно тверже сказала я. – И хранить тайны – не преступление.

– Полагаю, нет, только если они не несут в себе угрозы для королевства. Но ты ведь обычная странница, – и он, скрестив руки на груди, отвернулся к окну.

Определенно в словах мужчины содержался особый смысл, но понять его можно было только ознакомившись с историей этого мира. Я устроилась на сиденье поудобнее, и остаток пути мы ехали молча.

Карета сильно тряслась, и мне было весело подскакивать на кочках чуть ли не до самого потолка. Мужчина, казалось, позабыл обо мне, он все время глядел в окно, и я могла спокойно думать о чем-то своем. Я высунулась наружу, ветер трепал волосы. Мы ехали полями, усыпанными лиловыми цветами, и тенистыми рощами невиданных светлых деревьев с мраморной розовой корой, проезжали каменными мостами через быстрые речки, воды которых подхватывали и уносили небо. Я любовалась. Вдалеке показались горы, но невысокие, совсем как те, возле которых я жила на Земле. На дороге стали попадаться другие кареты и верховые, и множество пеших людей. Я присмотрелась к их одежде и взяла на заметку, во что можно переодеться, чтобы не выделяться из толпы. Мужчины носили либо сюртуки, либо длинные пальто, либо пиджаки, такие же, как у моего попутчика, рубашки разных цветов и брюки. На ногах у них были высокие сапоги или ботинки. Женщины одевались в длинные платья самых разных фасонов: и с рукавами, и без них, с округлыми вырезами или треугольными. Многие были в корсетах. Они носили долгополые приталенные пальто или плащи, и изящные сапожки.

Вскоре мы добрались до города. Сразу стало понятно, почему его называли Синим: он был обнесен высокой каменной стеной из темно-синего камня, красиво переливающегося на солнце. Карета остановилась, я залезла внутрь и увидела, что мужчина смотрит на меня задумчиво.

– Спасибо! – сказала я.

– Не стоит благодарности. – Он опустил глаза. – Это было нетрудно, всего-то подвез тебя.

– Меня зовут Фрэйа, – представилась я.

– Грай, – ответил он.

– Спасибо тебе еще раз, Грай!

– Куда ты теперь, все-таки на ярмарку? – спросил он, когда мы вылезли из кареты, и я закинула за спину рюкзак.

– Туда, где много народу – вдруг увижу знакомые лица.

– Тебе нужно пройти в эти ворота, затем направо вдоль стены и всё время прямо. В общем, ты сама поймешь, туда сейчас идут все. И ещё, Фрэйа… Советую тебе говорить, что ты артистка. У нас женщины носят штаны в трех случаях – когда они играют роль и выступают на сцене, изображая дев-воительниц; когда предстоит долгое путешествие – их надевают под юбку. Ну и третий вариант – когда у женщины не все в порядке с головой.

– Небогатый выбор!

– Собственно, ты и так должна это знать, если только ты не из какой-нибудь глуши, где все женщины одеваются именно так. – Он посмотрел на меня пристально: – Ты не с севера, случайно?

Я не успела ответить: его глаза быстро скользнули по моему лицу и замерли где-то у меня за левым ухом. Я вспомнила про меч, привязанный к рюкзаку сзади.

– Хм, – произнёс он.

– Это просто подарок, – поспешно сказала я.

– Ага, – ответил он, улыбаясь. – У нас женщинам дарят украшения и цветы, или лошадей и платья…

– Хорошо, хорошо. Это не только подарок, я почти умею с ним обращаться. Но я не с севера.

– Ладно, – усмехнулся Грай, – я тебе верю. Только лучше спрячь его. Одно дело – разгуливать в таких штанах, и совсем другое – женщина с мечом.

– Тогда позволь я вернусь в карету и уберу его, чтобы не торчал, – попросила я.

– Конечно, – и он снова открыл мне дверцу.

Воспользовавшись ситуацией, я задернула шторки, с головой нырнула в рюкзак и отыскала подходящее платье. Оно было длинным и с длинными рукавами, из нежно-голубого бархата, сильно облегающее, с серебряной вышивкой по широкому вороту. Удобное, хотя и своеобразное платье. Понятия не имею, зачем я взяла его с собой.

У наряда была своя особая история. Платье было сшито мной несколько лет назад для Нового года, и то был единственный раз, когда я его надела. Карина называла платье «стремным».

– Как будто из другого времени, – говорила она. – Но на тебе хорошо сидит.

Потом платье долго висело на чердаке, и мама все время ходила «проведать» его.

– Красивое, и вышивка так серебрится – глаз не оторвать! Жаль будет, если испортится. Его без повода не наденешь…

И вот теперь повод у меня появился, ведь наряд замечательно подходил к обстановке.

Я засунула меч внутрь, и рюкзак смешно оттопырился. Ничего, главное, что никто не увидит содержимое. А то попадусь со своими штуковинами вроде зажигалки – одним вопросом не отделаюсь, как бы снова в колдовстве не обвинили…

Я вылезла и увидела, что Грай разговаривает с каким-то парнем. Незнакомец сразу понравился мне. У него был короткий прямой нос, красивые изогнутые брови, волосы тёмно-русые, прямые и блестящие, а глаза карие. Он щурился на солнце, улыбаясь. На нём было надето что-то вроде футболки, но ворот у неё оказался совсем не таким, как кроили на земле. А вот светлые брюки были вполне привычными. Он держал за повод ярко-рыжую легконогую кобылу, и она смешно бодала его в плечо, выпрашивая ласку. Парень напомнил мне Эвана – и выражением глаз, и фигурой, и энергией, исходившей от него.

Я не стала их отвлекать, стояла, глядя по сторонам и спокойно ожидая, когда меня заметят. Люди вокруг ходили неспешно, улыбались и здоровались. Среди них выделялись два типа: одетые попроще, в нарядах без вышивки и красивых деталей, и такие, как Грай. Парень, с которым Грай разговаривал, представлял из себя нечто среднее. Да, он выглядел просто, но при этом стоял так, что сразу чувствовалось: едва ли он уступал тому же Граю в положении. А я уже поняла, что в этом мире существует иерархия, что люди делятся на тех, кто правит, и тех, кем правят. Такое мироустройство было для меня непривычным, но отчего-то не хотелось недовольно хмуриться. Наверное, потому, что люди вокруг выглядели вполне счастливыми: и те, кто расхаживал в дорогих одеждах, и те, у которых таких нарядов не было.