Оливия Кроу и Ледяной Принц - Владимир Кощеев

Снегоход время от времени швыряло то влево то вправо на ухабах, но девушка научилась переносить центр тяжести и возвращать машину на тракт.

— Неплохо, — Ленц пытался перекричать шум мотора. — Готова?

— К чему? — вопрос Оливии потонул в тарахтении гусениц и скрипе снега.

Изобретатель не ответил и резко забрал в сторону, где в просвете между деревьев показалась стеклянная гладь замёрзшего озера. Лив с ужасом смотрела, как снегоход Кнехта вылетает на лёд. Но ничего не случилось. Машина никуда не провалилась, а немного неуклюже поползла дальше.

Девушка затормозила у берега и взглянула на прозрачную поверхность. Вода оказалось такой чистой, что можно было рассмотреть далеко вглубь, увидеть замёрзшие пузыри и белесые трещины. Задержав дыхание, она тоже въехала на лёд, прислушиваюсь к шелесту под лыжами, в ожидании треска.

Ленц снова развернулся и нагнал её.

— Страшно?

— Это безумие! Мы провалимся, — Оливия хотела бросить машину на озере и вернуться на берег.

— Не провалимся. Теперь до поздней весны можно спокойно здесь передвигаться. Осторожнее нужно только у западного берега, там горячие источники. Но до них несколько километров. Можем наведаться туда прямо сейчас. Хочешь?

— В другой раз. Я замёрзла. Не представляю, как люди годами живут тут.

— Привыкнешь, — Кнехт улыбнулся, развернул снегоход и поехал к серому силуэту на горизонте, который медленно превращался в замок.

По льду никак не получилось передвигаться быстрее. Оливия понемногу справилась с паникой и принялась разглядывать берег, усеянный разлапистыми елями. По дороге наверху изредка в облаке пара проезжали почтовые дилижансы. Личного транспорта девушка не углядела и собиралась обязательно расспросить Ленца больше о его регионе и уровне жизни.

А затем девушка с громким возгласом остановила снегоход, когда увидела настоящую собачью упряжку. Поджарые псы стремительно тянули сани с двумя пассажирами, укутанными в меха, и розовощёким погонщиком со съехавшей набок шапкой. Он выкрикивал команды на незнакомом Лив языке, и умные животные послушно выполняли их.

С тоской проводив взглядом упряжку, Кроу попыталась завести снегоход, но машина не отвечала. Несколько щелчков вхолостую, и девушке пришлось слезть и проверить печь.

— Вот же…

Сухое топливо кончилось, и мощности не хватало, чтобы тронуться с места.

— Проблемы? — Ленц вернулся и эффектно поднял мелкую снежную крошку, тормозя перед заглохшей машиной.

— Ты нарочно?

— Что именно? — искренне недоумевал мужчина.

— Положил так мало брикетов, — недовольно спросила Оливия.

— Ты глохла слишком часто. Завод требует много энергии. Давай ко мне, я позже вернусь за твоим снегоходом.

Девушка с сожалением посмотрела на оставленную машину и села позади Ленца. Он положил её руки себе на талию.

— Держись крепче. Я не буду плестись, как почтовик.

Кнехт не солгал. Гусеница вгрызлась в лёд и толкнула снегоход вперёд с такой силой, что Оливию рвануло назад, и ей пришлось крепче вцепиться в своего похитителя. Сквозь рокот мотора, ей чудилось учащённое сердцебиение мужчины, а затем она поняла, что на самом деле слышит пульс Ленца, видит алые нити вен под одеждой, расползающиеся от груди по всему телу. Они резко обрывались у правого плеча, где ощущались болезненные волны. И тут она резко чувствовала его боль! Но это было невозможно!

А затем её собственную руку зажгло с такой силой, что слёзы брызнули из глаз. Оливия глухо простонала и прижалась крепче к мужчине. Он почувствовал неладное и остановился.

— Лив, ты в порядке?

— Нет, — она громко всхлипывала и стягивала рукавицу. — Огонь! Везде огонь!

— Где?

— Разве ты не видишь? Рука. Горит! Помоги!

Кнехт с непониманием уставился на охваченную паникой девушку, отчаянно пытающуюся затушить несуществующее пламя. Он осторожно взял её лицо в ладони.

— Посмотри на меня. Ты не горишь, Лив.

Девушка недоверчиво взглянула на Ленца, затем на свою руку, а, после не говоря ни слова, подалась вперёд и расстегнула пуговицы на пальто у мужчины, коснулась холодными пальцами ожогов. Изобретатель затаил дыхание и даже не дёрнулся от странного порыва своей спутницы.

— Горела не я… Это ты горел… Я тебя почувствовала!

— Тобиас раньше времени тебя выписал. Ты бредишь, Оливия, — он ласково коснулся её лба, проверяя температуру. — Мы почти доехали до академии. Отведу тебя в лазарет.

— Нет! — взгляд девушки метался. — Нет… Как ты потерял руку? Отвечай!

— Я не хочу вспоминать, Лив.

— Отвечай. Пожалуйста. Ты тогда эти шрамы получил. Пожар в шахтах?

— Не совсем. Котёл взорвался. Никого я не спасал из шахт. Я был мертвецки пьян и не уследил за давлением в трубах у себя в мастерской. Так глупо. Лежал на полу и смотрел, как заживо горю.

— Ленц…

— Теперь ты знаешь. Даже легче стало. А рабочих я спас через полгода, — похвалился мужчина. — Оказалось, что механической рукой можно целую вагонетку поднять, если есть хорошая опора, — он постучал себя по искусственной ноге.

— Мне жаль.

— Да ну брось. Сам виноват. Зато с тех пор не пью. А вот твои внезапные способности немного пугают. Предлагаю никому о них пока не говорить. Ты же знаешь, кто умеет видеть следы прошлого?

— Нет.

— Пепельные, — слегка понизив голос, ответил Кнехт. — И в Швицерре их не любят так же сильно, как в Империи.

* * *

Хрустальные газовые люстры, развешанные на ажурных цепочках, освещали просторный обеденный зал. Большинство столиков пустовало. Академия до сих пор не пришла в себя после страшной трагедии, унёсшей почти четыре сотни жизней в день открытия выставки.

Поставив поднос с горячей едой на свободный столик у окна, Сильвия со вздохом опустилась на жёсткий стул. Есть не хотелось совершенно. И только необходимость хоть как-то держаться заставляла второкурсницу питаться.

Ложка погрузилась в жёлтое пюре, покрытое растекающимися лужицами масла. Больше ковыряясь, чем на самом деле поглощая пищу, Дэн выводила на блюде абстрактный узор. Нарезанное маленькими кусочками мясо остывало на краю тарелки.

— Не пристало настоящей леди есть, как дикарь!

Дядюшка Велейн хлопнул по девичьей руке, протянутой к запечённому на костре куску дичи. Посреди зимнего леса, куда старый аристократ привёл племянницу, есть хотелось невыносимо. Маленькая Сильвия устала и сонно тёрла глаза, но ворчливый дядюшка требовал от двенадцатилетней девочки неукоснительного соблюдения этикета.

Из воспоминаний второкурсницу выдернула фигура в чёрной преподавательской мантии. На столешницу с грохотом упал кулёк карамельных конфет.