Ведьмак - Анджей Сапковский

— Я заплутала, — сообщила Сабрина Глевиссиг, — заплутала в дебрях вашей генетики и генеалогии.

Францеска пододвинула к себе патеру с фруктами, протянула руку, прошептала заклинание.

— Простите за базарный психокинез, — улыбнулась она, приказав красному яблоку подняться высоко над столом. — Но при помощи левитирующих фруктов мне легче будет все объяснить, в том числе и ошибку, которую мы совершили. Красное яблочко — это «ген Лары». Старшая Кровь. Зеленое — латентный ген. Гранат — это псевдоген, активатор. Начнем. Вот Рианнон, красное яблочко. Ее сын Амавет — гранат. Дочь Амавета — Прелестная Мерзавка Мюриель и его внучка Адалия — тоже гранаты, причем последний — уже редуцирующийся. А вот вторая линия: Фиона, дочь Рианнон — зеленое яблочко. Ее сын Корбетт, король Цинтры, — зеленое. Сын Корбетта и Элен Каэдвенской, Дагорад — зеленое. Как видите, в двух последующих поколениях исключительно мужские потомки, ген редуцируется, он уже очень слаб. Однако в самом низу у нас теперь гранат и зеленое яблочко. Адалия, княжна Марибора, и Дагорад, король Цинтры. И их дочь — Калантэ, красное яблочко. Возродившийся, сильный «ген Лары».

— Ген Фионы, — кивнула Маргарита Ло–Антиль, — встретился с активатором Амавета в результате супружеского инцеста, и никто не обратил внимания на кровное родство? Ни один королевский геральдик и хронист не обратили внимания на явное кровосмешение?

— Оно не было столь уж явным. Ведь Анна Камэни не кричала на весь базар, что ее близнецы — внебрачные дети, потому что родственники мужа незамедлительно лишили бы и ее самое, и ее детей герба, титулов и имущества. Да, верно, сплетни появились и кружили упорно, причем не только среди плебса. Мужа для «порченной» инцестом Калантэ пришлось искать аж в дальнем Эббинге, куда слухи не дошли.

— Прибавь к своей пирамиде еще два красных яблока, Энид, — сказала Маргарита. — Теперь, в соответствии со справедливыми замечаниями госпожи Ассирэ, возродившийся «ген Лары» гладко идет по женской линии.

— Да. Вот Паветта, дочь Калантэ. И дочь Паветты — Цирилла. Единственная в данный момент наследница Старшей Крови, носительница «гена Лары».

— Единственная? — резко спросила Шеала де Танкарвилль. — Не слишком ли ты самоуверенна, Энид?

— Что ты имеешь в виду?

Шеала неожиданно поднялась, стрельнула унизанными перстнями пальцами в патеру и заставила левитировать оставшиеся на ней фрукты, разрушив и превратив в разноцветный хоровод всю схему Францески.

— Вот что я имею в виду, — холодно проговорила она, указав на фруктовый хаос. — Все это — возможные генетические комбинации. И мы знаем не больше, чем видим здесь, то есть ничего. Ваша ошибка отыгралась на вас, Францеска, породила лавину ошибок. Ген проявился случайно спустя сто лет, за эти годы могло случиться такое, о чем мы и понятия не имеем. События тайные, тщательно скрываемые, затушевываемые. Дети добрачные, внебрачные, зачатые тайно, даже подмененные. Инцесты. Смешение рас, кровь забытых предков, отзывающаяся в поздних поколениях. Короче говоря, ген, который сто лет тому назад был у вас на расстоянии вытянутой руки, даже в руках, теперь ускользнул. Ошибка, Энид, ошибка, ошибка! Слишком много стихийности, слишком много случайностей. Слишком мало контроля. Слишком мало вмешательства в случайность.

— Мы, — стиснула зубы Энид ан Глеанна, — имели дело не с кроликами, которых можно запирать в клетки, подбирая из них пары.

Фрингилья, следуя за взглядом Трисс Меригольд, заметила, как руки Йеннифэр вдруг сжали резные подлокотники стула.

* * *

«Так вот что сейчас связывает Йеннифэр и Францеску, — лихорадочно размышляла Трисс, по–прежнему избегая взгляда подруги. — Расчет. Ведь, конечно же, не обошлось без сознательного подбора пар и разведения потомства. Да, их планы относительно Цири и принца из Ковира, на первый взгляд, казалось бы, невероятные, в действительности были совершенно реальны. Они такое уже делали. Возводили на троны кого хотели, по собственному желанию конструировали союзы и династии, которые были им удобны и выгодны.

В дело шло все: чары, афродизии, эликсиры. Короли и королевы неожиданно заключали странные, часто морганатические браки, зачастую наперекор всем планам, намерениям и договорам. А позже тем, кто хотел, но не должен был родить, тайно подавали противозачаточные средства. Те же, кто рожать не собирался, а надо было, чтобы рожал, вместо обещанных средств получали плацебо, воду с лакрицей. Отсюда и все эти невероятные родственные отношения — Калантэ, Паветта… И Цири. Йеннифэр была в этом замешана. А теперь сожалеет. И правильно делает. Черт побери, если об этом узнает Геральт…»

* * *

«Сфинксы, — думала Фрингилья Виго. — Сфинксы, вырезанные на подлокотниках стульев. Да, это должно стать знаком и эмблемой ложи. Знание, тайна, молчание. Они — сфинксы. Они без труда добьются всего, чего пожелают. Им ничего не стоит поженить Ковир на этой их Цири. В их руках сила. В их руках знание. В их руках средства. Бриллиантовое колье на шее Сабрины Глевиссиг стоит, вероятно, без малого столько, сколько составляет весь платежный баланс лесистого и скалистого Каэдвена. Они запросто добились бы того, что планируют. Но есть одна закавыка…»

* * *

«Так, — подумала Трисс Меригольд, — наконец–то начинается разговор о том, с чего следовало начать. С того отрезвляющего и остужающего факта, что Цири находится в Нильфгаарде, во власти Эмгыра. Очень далеко от разрабатываемых здесь планов…»

— Несомненно, — говорила Филиппа, — Эмгыр охотился за Цириллой давно. Все считали, что предполагался политический марьяж с Цириллой и овладение леном, который на законном основании унаследовала девочка. Однако нельзя исключить, что дело тут вовсе не в политике, а в гене Старшей Крови, который Эмгыр вознамерился внести в императорскую линию. Если Эмгыр знает то же, что знаем и мы, то он может пожелать, чтобы пророчество осуществилось в его роду, а будущая Королева Мира родилась бы в Нильфгаарде.

— Поправка, — вставила Сабрина Глевиссиг. — Того хочет не Эмгыр, а нильфгаардские чародеи. Только они могли выискать ген и объяснить Эмгыру его значение. Присутствующие здесь нильфгаардские дамы, я думаю, не откажутся это подтвердить и прояснить свою роль в интриге.

— Меня удивляет, — не выдержала Фрингилья, — тенденция присутствующих здесь ненильфгаардских дам искать нити интриг в далеком Нильфгаарде, хотя все указывает на то, что заговорщиков и предателей следует искать гораздо ближе к вам самим.

— Замечание столь же прямое, сколь и точное. — Шеала де Танкарвилль суровым взглядом удержала готовящуюся было возразить Сабрину. — Информация о Старшей Крови проникла в Нильфгаард от нас, все указывает на это. Или вы забыли о Вильгефорце?

— Я — нет. — В черных глазах Сабрины на секунду полыхнул огонь ненависти. — Я не забыла!

— Придет его час, — зловеще сверкнула глазами Кейра Мец. — Но пока речь не о нем, а о том, что Цири, столь важная для нас Старшая Кровь, находится в руках Эмгыра вар Эмрейса, императора Нильфгаарда.