Девятая крепость - Эдуард Катлас

— Наконечники то есть?

Да, наконечники еще есть. Я тут еще с орочьих стрел успел полсотни наломать. Плохие наконечники, но хоть такие. Виктор, — Рем обернулся к магу, — можно я их в твою котомку пока ссыплю, а то у меня больше пихать некуда.

— Да-да, кидай, — рассеянно отозвался маг. Он вертел в руках рунные камни. Одни откладывал, другие брал в руки и ощупывал со всех сторон.

— Ну что, хороши камешки? — Брентон взял один из камней в руку, повертел и положил на место.

— Да, камни, наверное, сильные. Но я никогда не занимался рунной магией. Из шести камней мне известно назначение только двух. Этот, — маг поднял один из камней, — самый простой для определения. Камень магической силы. Мне прибавит не менее одной десятой. Надо будет его к посоху привязать. Только даже этот камень я не смогу слить с посохом по всем правилам. Для того чтобы камень отдавал его настоящую силу, необходим очень сложный ритуал, деталей которого я не знаю. И энергии нужно немало. Без ритуала камень не отдаст и половины своих возможностей. Я слышал, что волшебник, живущий в четвертой крепости специалист по рунной магии. Он нам поможет, если мы когда-нибудь до нее доберемся.

— Этот камень, — Виктор поднял второй камень, руна на котором слегка отдавала зеленым, — камень стрелка. Могу только сказать, что стрелы из лука, на котором находится такой камень, летят дальше и жалят больнее. Как точно он действует, мне неизвестно.

— Ну, тогда припрячь остальные до лучших времен, а второй отдай рейнджерам. Они его к луку присобачат. — Брентон толкнул локтем Мугру. — А ты видел, сколько я золотишка у шаманов насобирал? Сами ходили в лохмотьях, а в котомках самородки. Золотых на полсотни будет.

— Найти бы еще таверну поблизости, а то в горле пересохло. — Шатун оценивающе поглаживал тетиву своего арбалета, казавшегося крохотным в его лапищах. — А то все у нас так, то таверна есть, а карманы пустые. Теперь вот золота навалом, только где ж таверну искать будем?

Все тихо рассмеялись.

* * *

Сагран повалился на землю и судорожно переводил дыхание.

— Собирайтесь. Надо уходить. — Рейнджер все еще тяжело дышал, но постепенно стал способен говорить:

— Вскоре после вашего ухода на место вышел еще один отряд. Шел целый клан, три, может четыре сотни мечей. И там был их то ли вождь, то ли… Судя по целому ожерелью из клыков и латам, сделанным людьми — большая шишка.

— Он был взъярен, когда увидел тела шаманов. Они нас ищут. Все. Пока на след еще не напали, но у нас не больше часа, чтобы оторваться. И не думаю, что они легко сдадутся, мы их сильно разозлили, — рейнджер ухмыльнулся, — будут гнать нас, как диких зверей.

— Пойдем на юг в обход третьей крепости. Если она в осаде, то к ней соваться не стоит. Обойдем ее стороной и выйдем на тракт к четвертой. Не оставляйте ничего. Уходим.

* * *

Бег по лесу вымотал всех до предела. Но они не могли остановиться. То позади них, то с боков, пока еще далеко, то и дело были слышны звуки охотничьих рожков орков. Пока отряду удавалось избегать столкновений, петляя по лесу и оставляя ложный след, но теперь это было только вопросом времени. Они бежали второй день, бежали всю ночь, делая лишь короткие остановки, чтобы передохнуть. Но им по-прежнему не удавалось стряхнуть с себя преследователей.

Рожок погони послышался совсем близко.

— Стойте, — выкрикнул Сагран и остановился сам. — Передовая партия нас почти нагнала. Они позади, не больше пяти минут. Надо с ними разобраться, иначе нам не уйти. Их не может быть много, может десяток или около того. Делаем все быстро и чисто, после этого уходим. Остальные станут осторожней и замедлят преследование — им придется ожидать засады за каждым кустом.

Воины рассыпались по лесу, занимая позиции. Место для засады было неплохое. Они укрылись в густом подлеске, тогда как преследователи должны были выскочить на открытое пространство, на котором росли огромные сосны, не позволяющие разрастись кустарнику под ними.

— Подпускаем их как можно ближе. Только после моей стрелы… — Сагран замолк.

Орки вырвались на открытое пространство, и, как охотничьи собаки, нюхая воздух и петляя по следу, приближались. Большинство из них даже не смотрело вперед, навстречу близкой смерти, — они смотрели под ноги, стараясь увидеть следы.

Первый орк из семерых, составляющих передовую команду, был не больше чем в десятке шагов, когда стрела Саграна вонзилась в последнего из преследователей.

Сразу после этого в орков разрядили оружие все остальные. В полной тишине, сопровождаемой только свистом стрел и болтов, орки валились на землю. Ближайший получил сразу несколько стрел и закувыркался по земле, остановившись только у ног выступившего из-за дерева Кима. Вор перевернул тело, аккуратно перерезал орку, глаза которого уже стекленели, горло, и начал деловито выдергивать из его тела стрелы.

— Соберите стрелы, Фантом — со мной. Надо как-то задержать остальных.

Вместе рейнджеры приподняли тело одного из убитых и переложили его на корни ближайшего дерева. Выдрав из пальцев одного из орков маленький кривой лук, Сагран закрепил его между корней, перебросил вокруг дерева тоненькую веревочку, привязав один ее конец к телу орка. Лук взвели, закрепив тетиву палкой, тоже укрепленной между корней. Телом орка рейнджеры накрыли лук с наложенной на него стрелой, после чего Сагран аккуратно привязал веревку к удерживающей тетиву палке.

— Если все будет удачно, один из следующей команды получит стрелу, — Сагран оглядел получившуюся ловушку, и для полноты картины подложил мешок орка под его тело, стараясь не сильно его трогать. — Теперь этот труп они точно не обойдут, захотят пошариться в мешке. Уходим.

* * *

— Это немыслимо, — король Лакар в ярости ударил кулаком по столу, — вот до чего довели твои эксперименты.

— Они уничтожили предателя, нарушившего данную вам вассальную присягу, отец. — Грегор спокойно смотрел на правителя. — Когда барон давал эту присягу при вашей коронации, он, как и все, должен был произносить эти слова…

Принц прикрыл глаза и наизусть продекламировал:

«…Клянусь защищать моего короля, также как мой король будет защищать меня. Клянусь защищать моих вассалов, также как и они будут защищать меня. Клянусь защищать людей королевства и своих подданных так, как своих собственных детей. И если я нарушу мое слово, то пусть мой господин покарает меня самой страшной карой…».

— Вот именно! — вскричал король, — Покарать моего вассала могу только я сам! Только я и никто другой могу судить его и приказать отрубить ему голову за его преступления! Я, а не толпа диких простолюдинов, шастающая по лесам.

— Но, мой король, можно посмотреть на это дело с другой стороны…

— С какой другой стороны!? Ты что, не понимаешь? Если я прощу этих бойцов, вершащих самосуд, то завтра каждый крестьянин будет готов перерезать своему барону горло за малейшую обиду. Наше королевство стоит на вассальной преданности. Если убрать ее, то что останется?