Люблю. Целую. Ненавижу. Кэмерон - Марина Рыбицкая

— Много сладкого лопать вредно, — заявил друг, плюхаясь рядом и кладя ноги на столик. — Можно потолстеть или заработать диабет.

— Для этого, дорогой, — сообщила ему я, — существует секс. — Нахмурилась и невольно пожаловалась: — И знаешь, это очень странно, но я не могу полностью просчитать Кэмерона. Чем больше пытаюсь, тем больше белых пятен вижу… Он словно ускользает… Если выражаться математическими терминами — Кэмерон у меня переменная величина. Меня это сильно беспокоит. Я лишь вижу угрозу, если мы сойдемся сейчас, но ничего не вижу из его будущего. Совсем.

— Это стресс, милочка, — утешил меня Гарри, чокаясь. — Всего-навсего длительный стресс. Давай выпьем и пойдем баиньки каждый в свою постельку.

— Давай, — согласилась я, задумавшись.

— Скажи-ка мне, дорогая подруга, — нарушил установившееся молчание мой деловой партнер, — почему при твоих способностях ты еще не стала мультимиллионершей? Ты же можешь играть на бирже или…

— Гарри, — повернула я к нему голову, — ты серьезно считаешь, что за все эти биллионы я смогу купить сытую спокойную жизнь?

— А разве нет? — удивился собеседник, играясь стаканом.

— Скорее я куплю на них еще больше проблем, чем имею, — совершенно серьезно сказала я. Допила свой виски и добавила: — У меня есть столько денег, что мне их не потратить до конца моей жизни. Их предостаточно, поверь. А остальные пусть достанутся тем, кому они больше нужны или кто согласен больше за это платить. — И ушла спать.

Следующие две недели выдались для меня достаточно бурными. Родители Кэмерона никак не могли смириться с выбором и предпочтениями сына и активно действовали в двух направлениях: грязно подставляя меня и подсовывая Кэму, по их мнению, подходящих невест.

Невесты, правда, долго не держались, поскольку я тоже не дремала и, по установившейся традиции, устраивала их счастье сразу, как только они появлялись в поле зрения Кэмерона. Иногда даже за счет тех кавалеров, которых науськивали на меня.

Итого за эти две недели ко мне трижды успели залезть в квартиру: по наружной стене с букетом цветов в зубах, с альпинистской подстраховкой и с папарацци на вертолете.

Меня романтично поливали шампанским в бассейне. Но намокли лишь газетчики, я просто оттуда свалила. Хотя фотки все равно напечатали. Меня со спины, в полотенце и с гантелью в руке.

Я перестала есть в ресторанах, потому что оставалась голодной. Рядом постоянно кто-то отирался и норовил заглянуть ко мне в тарелку и пригласить на свидание.

Выбор предлагаемых мест для сего мероприятия был просто ошеломляющ: от ночного парка с экстримом в виде грабителей до Парижа с экскурсией на самый верх Эйфелевой башни. Во всех случаях я пребывала в уверенности, что родители Кэмерона настойчиво пытаются лишить меня жизни посредством романтики.

Выбросив все из головы, я погрузилась в работу. У меня было достаточно проблем и без родителей Кэмерона. Мне предстояло зарабатывать, чтобы содержать дом престарелых и пару домов отказных детей, пока их не разобрали по приемным семьям.

Жизнь вокруг вертелась калейдоскопом проблем и решений.

И вот наконец срок разлуки, отмеренный нам коварной судьбой, истек.

День икс

— Как я выгляжу? — расправила я складки на бедре длинного платья цвета слоновой кости, с высоким разрезом, украшенным аппликацией из черных страз. Такими же камнями, складывающимися в узоры, был отделан и корсаж.

— Как всегда, прекрасно, — ободряюще улыбнулся мне Гарри, привычно элегантный в своем смокинге. — Волнуешься?

— А ты как думаешь? — рассеянно обвела я взглядом прибывающих на благотворительный бал гостей. Мы сейчас стояли в ярко освещенном фойе в ожидании аукциона. — Я столько ждала этого дня. Столько отдала для этого…

— Чего ты нервничаешь? — удивился друг, кладя теплую руку мне на спину. — Просто поговори с ним начистоту и откровенно объясни…

— Боюсь, — пробормотала я, выискивая в толпе Кэмерона, — что все будет не так просто. Недавние события явно не способствуют спокойной беседе. А если учесть, что последняя пассия Кэма дала ему отставку сегодня утром…

— Это которая? — начал припоминать Фуаррез. — Рыжая с пристрастием к наркотикам или блондинка с любовью к доминированию?

— Блондинка с кокаиновой зависимостью, — напомнила ему я. Призналась: — Причем я тут была совсем ни при чем. Кэм поставил ее перед выбором: либо он, либо кокаин. И как ты думаешь, какой она сделала выбор?

— Судя по тому, что она его бросила, — пожал плечами Гарри, провожая меня в зал, — то понятно, что твой возлюбленный проиграл. Видимо, от него не было такого кайфа, как от кокаина.

— Тебе бы все зубоскалить, — попеняла я своему спутнику. И тут увидела Кэма. Причем не в самом лучшем расположении духа. Он был разражен, слегка пьян и направлялся ко мне.

— Ну я пошел, — сориентировался Фуаррез и исчез, смешавшись с толпой.

А я смотрела на приближающегося ко мне мужчину и чувствовала, как в груди тает сердце.

— Нам нужно поговорить, — шепнул мне на ухо Кэмерон, оказавшись рядом и обдавая дыханием с ядреным запахом скотча. — Ты предпочитаешь устроить скандал здесь, или выйдем из зала?

— Предпочитаю не вмешивать посторонних, — так же тихо ответила я, начиная двигаться к выходу из зала, послав знак Гарри, что все в порядке.

— Иди сюда, — нагнал меня в коридоре мужчина и запихнул в какое-то подсобное помещение.

— Я тебя слушаю, — спокойно сказала я, далеко не испытывая то самое пресловутое спокойствие. — И мне тоже нужно тебе многое сказать…

— Я тебя позвал сюда не слушать и не говорить, — низко хохотнул он, снимая смокинг и отбрасывая. — Я тебя сюда позвал за другим. — И грубо развернул меня спиной, нащупывая молнию платья.

— Смотри, какая дрянь, — усмехнулся, стянув лиф до талии и стиснув ладонями с твердыми, царапающимися мозолями мою чувствительную грудь, — не носит нижнее белье. Ты и трусики дома забыла? — Сунул руку в разрез. Нащупал стринги и усмехнулся: — Можно сказать, почти забыла…

— Зачем ты так? — попыталась я вырваться из его рук. — Это неправильно! Ты…

— А как? — жадно шарил нетерпеливыми руками по моему телу Кэм. Нет, уже не Кэм — незнакомый господин Маноло. — Как обращаться с такой, как ты? Нежно? Бережно? С уважением? Нет, дорогая. — Он подхватил меня под бедра и посадил на обшарпанную тумбочку. — Такие шлюхи, как ты, заслуживают только жесткого траха в туалете.

И это он назвал «поговорить»?!

— Будь ты проклят! Отпусти! — Я слепо отталкивалась и вырывалась из ставших нежеланными объятий. — Как ты можешь? Как ты можешь… так?

— Как? — чуть ли не издевался Кэм. — Безжалостно? Жестко? — С его помощью на пол полетели шпильки, освобождая мои волосы цвета пепла. Они упали вниз спутанной волной, закрывая спину и плечи, огораживая меня от грустной картины озверевшего Маноло.