Магический универ. Книга 4. Дорога домой - Галина Гончарова

— И что же? Две другие-то части шитьем не увлекаются?

Да и вообще. Я бы скорее представила, как элварская невеста дарит своему жениху пояс с ножом. Или сам нож. Или меч… Короче, что-нибудь крутое и боевое. И что мне теперь делать? Ежели надо? А я даже носки толком штопать не научилась. Вечно у меня такой авангард получается, что самой страшно. Один раз носок к пятке пришила, у другого горловину заштопала намертво…

От мрачных размышлений меня отвлекло тихое хрюканье. Терн не смеялся в голос только потому, что боялся переполошить половину улицы.

Разыграл?!

Ах ты… ты… да я тебя сейчас… ну, погоди у меня!!!

Клыкастый мерзавец увернулся от подзатыльника и послал мне воздушный поцелуй.

— Выходи за меня замуж и отрави мне оставшиеся три тысячи лет жизни?

— Я тебе… Я тебя!!! Я тебе штаны зашью!!! Намертво!!! Я тебе пояс верности крестиком вышью!!! Ну, попадись ты мне только!!!

Мои попытки догнать увертливого элвара оборвал Керрон, который сгреб меня в охапку и приподнял над землей.

— Ёлка, бить Его Величество на глазах у верноподданных — это плохой пример.

— А вам самим ему ни разу настучать не хотелось?

— И подстрекать к революции — тоже.

— Гады, — заключила я. — Сговорились?

— Мы тебя тоже все любим.

— Исключительно платонически, я надеюсь?

— можешь даже не надеяться, — Терн принял меня из рук телохранителя. — Кому ты еще такая колючая нужна кроме меня?

Я скорчила ему рожицу, но драться не стала. Вот уж действительно, кто бы меня еще терпел, такую?

— Я тебя просто люблю.

— и я тебя…

Кто сказал? Кто ответил? Разве это важно, когда любишь? Поцелуй оборвал Эвин.

— Ёлка, ты вообще-то с подругой разговариваешь — или с мужем дерешься?

— А что — одно другому мешает?

— Ёлка? — удивилась Катя.

— Да. И если тебе не сложно, так меня и называй. Я привыкла.

— Хорошо… Ёлка.

— а теперь рассказывай дальше.

Рассказывать было почти нечего. Янка стала фактически неуправляемой. Поносила цитатами из библии, загадила всю квартиру иконками и прочей пакостью, отказалась от косметики и коротких юбок и строго вычитывала за это дело сестре и матери. В основном сестре. Мать ее слушать просто отказалась. Подрастешь — поумнеешь. А пока — брысь!

Потом Янка нашла себе какого-то полудурка из таких же пришибленных Библией — и стало еще веселее. То бишь цитаты пелись на два голоса. Хотя Катькины коленки этот умник так взглядом облизывал, что руки чесались их перцем посыпать.

Теть Света смотрела на все это дело ровно два месяца. А потом принялась наводить порядок в своем доме.

— а почему она вообще на это дело только смотрела? — не поняла я. Зная теть Свету… двух месяцев ей бы не понадобилось! Она бы раньше всех разнесла.

— А я не говорила? Мама заболела. У нее была киста яичников. И подозревали рак. Положили ее в онкологию…

— Тьфу! Катька, никогда не рассказывай детям сказки! А то у тебя Иван-царевич сначала женится, а потом пойдет себе проблем добывать! То есть началось все это дело с болезни твоей матери, так? Она в больницу, папаша то к ней, то на работу…

— Ну да!

— Ага. А вы оказались предоставлены сами себе. Янка отползла в церковь. А ты?

— А что — я? Кто-то же должен был шуршать по дому, готовить полезные бульоны и все остальное, стирать, гладить, убирать…

— понятно. Тебе и без религии было чем заняться. А чего ты малявку к делу не приставила?

— приставишь ее! Она как что сделает, так хоть топись! В магазин пошлешь — вместе с продуктами накупит себе килограмм косметики! Пыталась постирать. Бело белье загрузила вместе с цветным! Отпарила одежду так, что ее пришлось перестирывать заново!

— Это как?

— Молча! У нее ручка потекла, она на нее утюг поставила на пять минут…

Я кивнула. Яс-сно… Лучший способ избавиться от домашних дел — это убедить всех и каждого в своей полной беспомощности. Тогда тебя оставят в покое, и ты займешься, чем пожелаешь.

— Мать начала наводить порядок и умерла?

— Да. Ее машина сбила.

— Плохо.

— Да еще как! Я скандал жуткий устроила! Эта дура хотела, чтобы маму ее пастор или кто он там — отпевал! И хоронили по какому-то жуткому обряду!

— Еще не хватало!

— Вот и я так сказала! Рогом уперлась… Ёлка, чего мне это стоило, ты бы знала! Папа в истерике, Янка в истерике, а я должна…

— В том-то и дело, что должна. Ответственность, мэм… А что у тебя сегодня случилось?

— Пошла гулять, — мужественно соврала Катька. Я помотала головой.

— Не верю! Вторая попытка?

— Лелька!

— Ёлка.

— Хорошо! Хоть сосна, но что ты хочешь услышать?!

— правду. И от тебя. Ну?!

Подруга развздыхалась — и призналась, что удрала из дома. От чего? Правильнее сказать — от кого. Теперь, когда мамы не стало, это барбос библейский почти прописался у Янки. Их уже успели обвенчать в ее церкви или как там ее, и речь теперь идет только о гражданской регистрации. Так что секс для них уже не грех. Бог уже соединил, теперь дело за людьми.

Катька была против, но кто бы ее слушал. Черствая девушка! Какая там смерть матери! Это было давно и вообще жизнь продолжается! А тут же любоффф!

Пришлось терпеть масляные взгляды и религиозные словоиспражнения Игоряши (да-да, молодого человека звали Игорем). Приводить в чувство отца, кое-как зарабатывать… а как может заработать сопливая девчонка?

* * *

Вариантов было много. Но…

— Кать, я надеюсь, ты не на панель пошла?

— Нет. Хотя кое-кто считает, что так и есть, — ухмыльнулась подруга.

— И почему?

— Ну, ты же знаешь, я восточными танцами увлекалась…

— Знаю. И что?

В отличие от меня, Катька была ужасно пластична. И обожала танцевать. Она выступала на всех школьных вечеринках. Не показатель? Но факт. Катька обожала танцевать. А когда появились первые секции восточных танцев, упросила родителей отдать ее туда. Это я помнила.

Катя вдруг встала со скамейки — и преобразилась.

Выпрямилась, чуть выдвинула вперед бедро, шевельнула плечами, отчего майка натянулась на высокой груди, поправила волосы удивительно сексуальным движением… Вышло у нее это настолько провокационно, что мальчишки покраснели. И склонилась в глубоком восточном поклоне.