Дети Хурина. Нарн и Хин Хурин - Джон Рональд Руэл Толкин

– О Владычица Дор-ломина, – молвил Тингол, – такого сын Хурина, конечно, не пожелал бы. Он, верно, думает, что здесь, под приглядом Мелиан, обрели вы приют куда более надежный, нежели в любой другой доселе уцелевшей земле. Ради Хурина и ради Турина не хотелось бы мне, чтобы выходила ты за пределы королевства навстречу черным напастям нынешних времен.

– Турина ты от напасти не уберег, а меня к нему не пускаешь! – воскликнула Морвен. – Под приглядом Мелиан, вот как! Да – в плену Пояса! Долго не решалась я вступить в его пределы, и ныне горько жалею о сделанном.

– Нет; раз уж заговорила ты так, Владычица Дор-ломина, знай же: для тебя Пояс – не преграда, – молвил Тингол. – Свободно и по доброй воле пришла ты сюда; свободна ты и остаться – либо уйти.

Мелиан же, что до сих пор хранила молчание, промолвила:

– Не уходи отсюда, Морвен. Истинно сказала ты: сомнения эти – от Моргота. Если уйдешь ты, то уйдешь по его воле.

– Страх пред Морготом не удержит меня от зова родной крови, – отвечала Морвен. – А ежели ты страшишься за меня, владыка, так пошли со мной своих воинов.

– Тебе я приказывать не волен, – отозвался Тингол. – Но над своими подданными я властен. И пошлю я их лишь тогда, когда сочту нужным.

Более ничего в ту пору не сказала Морвен, только разрыдалась и ушла. Тяжело было на сердце у Тингола: прозревал он в Морвен одержимость обреченного; и спросил он Мелиан, не сумеет ли она смирить гостью при помощи своей магии.

– Многое могу я сделать, дабы воспрепятствовать при ходу зла, – отвечала та. – Но помешать уходу тех, кто же лает уйти, не в моей власти. Это – твое право. Если должно удержать ее здесь, придется тебе удерживать ее силой. Однако ж тогда, верно, помутится в ней разум.

Морвен же отправилась к Ниэнор и сказала:

– Прощай, дочь Хурина. Я ухожу искать сына – либо достоверных известий о нем, ибо никто здесь и пальцем не пошевельнет до тех пор, пока не будет слишком поздно. Жди меня: может статься, и возвращусь я.

Ниэнор в страхе и горе принялась ее отговаривать, но Морвен ничего не ответила и ушла к себе в покои, а с рас светом взяла коня и ускакала прочь.

Тингол же повелел, чтобы никто ей не препятствовал и остановить ее не пытался. Едва же уехала она, он собрал отряд самых доблестных и закаленных воинов из числа приграничной стражи и поставил Маблунга во главе их.

– Поспешите следом, не мешкая, – наказал Тингол, – однако пусть она о вашем присутствии не догадывается. А когда окажется она в глуши, ежели будет ей угрожать опасность, тогда явите себя; и ежели откажется она вернуться, тогда оберегайте ее в меру сил своих. И еще хотелось бы мне, чтобы несколько разведчиков пробрались так далеко, как смогут, и разузнали все, что сумеют.

Вот так случилось, что Тингол выслал куда более многочисленный отряд, нежели собирался поначалу, и было среди них десять всадников с запасными лошадьми в поводу. Последовали они за Морвен: она же отправилась на юг через Регион и так пришла к берегам Сириона выше Сумеречных озер и там остановилась, ибо река Сирион была широка и быстра, а дороги Морвен не знала. Потому эльфам пришлось волей-неволей себя обнаружить, и молвила Морвен:

– Намерен ли Тингол задержать меня? Или с запозданием посылает мне помощь, в которой отказывал прежде?

– И то, и другое, – отвечал Маблунг. – Не возвратишься ли ты?

– Нет, – отрезала она.

– Тогда должно мне помочь тебе, – отозвался Маблунг, – пусть и вопреки собственной воле. В этом месте Сирион и широк, и глубок: непросто переплыть его человеку и зверю.

– Тогда переправьте меня так, как в обычае у эльфов, – промолвила Морвен, – а не то я отправлюсь вплавь.

Засим Маблунг отвел ее к Сумеречным озерам. Там, среди заливов и тростников, на восточном берегу спрятаны были лодки, которые бдительно охранялись: ибо этим путем гонцы путешествовали туда-сюда от Тингола к родне его в Нарготронде. Выждали эльфы, и на исходе звездной ночи переправились под покровом белых предрассветных туманов на другую сторону. Когда же за сияло алое солнце над Синими горами, и подул сильный утренний ветер, и разогнал туманы, воины поднялись на западный берег и оставили позади Пояс Мелиан. То были высокие и статные эльфы Дориата, облаченные в серое и в плащах поверх брони. Морвен же наблюдала за ними с лодки, пока неслышно проходили они мимо – и вдруг вскрикнула и указала на последнего из отряда.

– Этот откуда взялся? – вопросила она. – Трижды вдесятером явились вы ко мне. Трижды десятеро и еще один сошли на берег!

Тогда обернулись все и увидели, как вспыхнуло под солнцем золото волос; ибо то была Ниэнор, и ветер сорвал с ее головы капюшон. Так открылось, что она последовала за отрядом и присоединилась к нему в темноте, перед тем как переправляться через реку. Несказанно встревожились все, а Морвен – более прочих.

– Уходи! Уходи прочь! Я тебе приказываю! – вскричала она.

– Если жена Хурина может отправиться в путь по зову крови, вопреки всем советам, – промолвила Ниэнор, – так, значит, может и дочь Хурина. «Скорбью» назвала ты меня, но не стану я скорбеть в одиночестве об отце, и брате, и матери. Из них же всех лишь тебя я знаю и люблю превыше прочих. И того, чего не страшишься ты, не страшусь и я.

Воистину не читалось страха ни в лице ее, ни во всем ее облике. Высокой и сильной казалась она, ибо люди дома Хадора были могучи и рослы; облаченная в эльфийские одежды, ничем не выделялась она среди стражей, а ростом уступала разве что самым статным из воинов.

– Что задумала ты? – спросила Морвен.

– Идти туда же, куда и ты, – отозвалась Ниэнор. – И вот какой выбор предлагаю я тебе. Либо отведешь ты меня назад в целости и сохранности под пригляд Мелиан, ибо неразумно это – отвергать ее советы. Либо будешь знать, что я отправилась навстречу опасности – с тобою вместе.

По правде говоря, пустилась Ниэнор в путь, уповая главным образом на то, что из страха за нее и из любви к ней мать повернет вспять; и воистину Морвен разрывалась надвое.

– Одно дело – отвергать советы, – промолвила она. – Другое дело – ослушаться повеления матери. Ступай назад!

– Нет, – отвечала Ниэнор. – Я давно уже не дитя малое. Я тоже наделена собственной волею и разумом, хотя доселе не противостояли они твоим. Я иду с тобой. Охотнее отправилась бы я в Дориат, из уважения к его правителям; но ежели нет, то – на запад. Воистину, если кому из нас и продолжать путь, так скорее мне – в расцвете молодой силы.

И прочла Морвен в серых глазах Ниэнор стойкость Хурина, и дрогнула, но не смогла превозмочь гордыню, и не желала, если уж начистоту, чтобы дочь отвела ее назад, словно выжившую из ума старуху.

– Я поеду дальше, как и задумывала, – отвечала она. – Ступай и ты, но против моей воли.

– Да будет так, – промолвила Ниэнор.

И сказал Маблунг своему отряду: