Чумные псы - Ричард Адамс

— Вот именно. То, что вы придерживаетесь этой линии, в высшей степени разумно. Кроме того…

— Простите, сэр, а что мне сказать этому мистеру Уильямсону? Нужно же ему перезвонить…

— Как раз об этом я и хочу поговорить. Как я уже сказал, директор считает, что вы ведете себя совершенно правильно. Ваша следующая задача — позвонить мистеру Уильямсону и поговорить с ним.

— То есть сказать, что собаки наши, но мы ничего не собираемся предпринимать?

— Боже упаси! Между прочим, с чего вы взяли, что это действительно наши собаки? Этого ни вы, ни я не знаем: одни предположения. А исходя из того, что вы мне пересказали, может, никаких собак и вовсе нет. Никто их не видел. Так что передайте мистеру Уильямсону, что нам нечего ему сказать.

— А… а вы не думаете, что это ему покажется подозрительным?

— Может, и покажется, но это уж его личное дело. Нападения на овец могут прекратиться сами по себе. Если дело тут действительно в собаке — или собаках, — возможно, их пристрелят, и тогда, скорей всего, выяснится, что они не наши. Да даже если и наши, это может так и не всплыть, если у Тайсона есть хоть капля соображения. Кто знает, возможно, они давно уже сдернули свои ошейники. Директор считает, что вряд ли кому удастся полить нас грязью, и уж совсем маловероятно, что кто-то из пострадавших овцеводов обратится в суд. Скорее, они получат свою страховку и на этом успокоятся. С другой стороны, если мы возьмем всю ответственность на себя и предпримем какие-то шаги к поимке этих собак, мы только привлечем к себе ненужное внимание и создадим Центру дурную репутацию — без всяких на то оснований. А кроме того, если поимка потребует расходов, как потом прикажете проводить их по бухгалтерии?

— Но как быть с Тайсоном, шеф? Он ведь уже, наверное, растрепал по всей округе. Как же мы теперь станем утверждать, что никакие собаки от нас не убегали?

— А мы ничего такого и не станем утверждать, разлюбезный мой мистер Стивен. Мы ограничимся тем, что нам нечего сказать, — а это совсем другое дело. Этим им и придется удовольствоваться. Я, кстати, переговорил с Тайсоном и, в частности, попытался внушить ему, что если его станут расспрашивать, единственное, что он может говорить наверняка, — что две клетки оказались пустыми. Я подчеркнул, что у него нет никакого права строить собственные домыслы, а также что директор очень расстроится, если узнает, что по округе ходят всякие слухи. Очень расстроится. Кажется, Тайсон меня понял.

— Вы хотите сказать, что нам всем лучше попридержать язык, да? Но ведь это несправедливо по отношению к Уильямсону.

— Друг мой, мы вовсе не обязаны отвечать на вопросы какого-то там Уильямсона, тем более что он всего-навсего частное лицо. Раз он что-то против нас имеет — пусть предъявляет доказательства, если, конечно, они у него есть. Повторяю, вряд ли он чего-нибудь добьется.

— Просто боюсь, мне предстоит очень нелегкий разговор.

— Что поделаешь, в нашей работе всем иногда приходится нелегко. Даже животным, ха-ха. Ну ничего, не расстраивайтесь. Вам, безусловно, приятно будет послушать про налимов. Эксперименты с цветовыми пластинами после ампутации глаз показали…

— Уильямсон так и кипел от злости, — проговорил мистер Ферз, помощник редактора „Новостей Озерного Края“, допивая вторую кружку пива. — Так кипел, что почти ничего не сумел связно объяснить.

— А ты бы не кипел? — поинтересовался мистер Уилдайк, главный редактор. — Сколько у него там ущерба — три овцы и раскуроченный курятник, так, что ли? А, хорошо, что подошли, Джейн. Еще две кружки, пожалуйста.

— Но это еще не значит, что надо вымещать злость на мне, правда?

— Ты просто попал под горячую руку вот и получил, — рассудил Уилдайк. — Ну ладно, как ты полагаешь, выйдет из этого очерк?

— Разве что заметка. „Таинственный хищник в Даннердейле“, что-нибудь в этом духе. Спасибо, Джейн. Твое здоровье, Майк! Только боюсь, эта история быстро увянет. Хозяин этого злосчастного кабыздоха уже наверняка догадался, что к чему, только помалкивает. Еще одна-две овцы — и он сам выйдет ночью с ружьишком, подзовет собаку и пристрелит, вот и вся недолга, и концы в воду.

— Но ты говоришь, Уильямсон винит во всем этот Научный центр в Конистоне. Ты к ним не обращался?

— Ну, позвонил я туда. Молчат. „В данный момент мы не можем дать никаких разъяснений“. Я бы на их месте вел себя точно так же. Я думаю, даже если у них рыльце в пушку, в это лучше не вдаваться. То есть я хочу сказать, одному Богу известно, что они там вытворяют с этими несчастными зверюгами. Я понимаю, у них высокая цель: наука, прогресс и все такое. Но они ведь, наверное, и сами не всегда знают, кто там у них еще жив, а кто уже нет, и сколько у них всего этих горемык. Уверен, что Национальная федерация фермеров встанет за Центр горой — он ведь, надо думать, приносит сельскому хозяйству кучу пользы. Значит, нечего нам в это соваться. У нас ведь как-никак сельскохозяйственный район, читатели в основном из фермеров…

— Да-а, верно, — задумчиво протянул главный редактор, глядя на прохожих, размашисто шагающих по рыночной улице сквозь потоки ливня. — Значит, заметку поместим, но Центр поминать не будем, так? Что бы там Федерация себе ни думала, фермеры нас не похвалят, если мы сделаем вид, что вообще ничего не случилось. Если в Даннердейле, Ликлдейле или еще где действительно объявилась бродячая собака, мы обязаны разузнать все подробности и дать об этом материал, верно? Хотя бы для того, чтобы местные фермеры могли собраться и организовать облаву, если сочтут нужным.

— Добрый день, джентльмены. Рад вас видеть. Как поживаете?

Подняв головы, мистер Уилдайк и мистер Ферз узрели улыбчивого, смуглого, весьма элегантно одетого господина лет сорока пяти, который учтиво помахивал рукой, отягощенной двумя золотыми перстнями с крупными камнями (в другой руке он держал стаканчик с двойной порцией виски).

— Я совершенно случайно услышал ваш разговор, — любезным тоном проговорил господин. — Не имел чести встречать вас лично, однако заочно мы знакомы: я Эфраим, директор филиала „Качественных костюмов“ в Кендале. Мы неоднократно имели удовольствие размещать у вас рекламу, о чем вы, безусловно, помните.

— О, разумеется, — ответствовал мистер Уилдайк, переводя взгляд то на кружку, то, en passant,[3]на светло-серый жилет, украшенный перламутровыми пуговицами и тонкой часовой цепочкой из чередующихся круглых и овальных звеньев. — Очень приятно познакомиться. Вы не откажетесь присоединиться к нам?

Он услужливо отодвинул стул от стола и одновременно на долю секунды встретился взглядом с мистером Ферзом. Взгляд этот говорил: „Надеюсь, вам не надо объяснять, как вести себя с постоянным поставщиком рекламы“.

— Благодарю вас, с удовольствием. Но только на минуточку.

— Мы и сами вырвались на минутку, перекусить и выпить по кружечке. Мой черед угощать… что вы пьете, виски? Прекрасно. Может, свиную… — (Мистер Ферз предостерегающе пнул его под столом ногой.) — То есть тут замечательные бутерброды с курятиной и дивная яичница по-шотландски — вон она, в стеклянной миске… вы что предпочитаете?