Вредная профессия - Олег Дивов

Земля с облегчением сказала – да, конечно, правильно. Умученная троица расползлась по спальникам. Дежурить не стали – Рожнов поклялся, что сигнализация теперь будет орать как резаная или пусть зарежут его.

– И все-таки, где кувалда? – спросил Шульте, зевая.

– Вы будете смеяться, командир, – сказал Рожнов. – Вчера она летала за мной весь день и пыталась стукнуть. Поэтому я закрепил ее в спускаемом.

– Пусть Чарли ею там убьется… – буркнул Кучкин себе под нос.

– Ничего смешного, – возразил Шульте. – Это очень хорошо, и я доволен. Все на месте, мы ничего не потеряли. Значит, на платформе снова порядок. Благодарю. Приятных сновидений.

Начальник экспедиции отключился мгновенно. Русские, напротив, долго ворочались, просили друг у друга транквилизатор, вычисляли, кому ближе до аптечки, спорили, как делить упаковку – по-братски или поровну, – и за этим делом безо всяких таблеток впали-таки в дрему.

Через шесть часов все трое одновременно проснулись и увидели своего американского коллегу.

Потом явилась Железная Дева.

* * *

Рожнов на орбите ни разу не чувствовал себя по-настоящему выспавшимся. И снов не видел. А тут ему впервые нечто пригрезилось, только он не успел толком разглядеть, что именно. И открыл глаза ну очень злой на Аллена. Чарли вроде бы не шумел, просто его заждались и сразу почувствовали.

Астронавт выглядел чрезвычайно виновато, что, впрочем, не мешало ему интенсивно жевать. В одной руке он держал тубу с паштетом, в другой поилку с соком.

– Вот гляжу и поражаюсь – ведь это летчик-истребитель… – лениво протянул Кучкин. – Подумать страшно. Летает и истребляет, летает и истребляет… Фу! Доброе утро, коллега. Мне такие чудеса снились, просто восторг. Просыпаюсь – и вот.

– Доброе утро, – кивнул Рожнов. – Дома хуже бывает: проснулся, в зеркало глянул, а там типичный мудак в типичных обстоятельствах. Тут, на платформе, вставать интереснее – и обстоятельства нештатные, и мудак из НАСА. Ну, каковы наши планы? Я держу, ты колотишь? Только, чур, не до крови, лови ее потом по отсекам…

– Здравствуйте, – сказал Аллен невнятно. – Я приношу вам свои извинения.

– Нет, ты только представь, как он истребляет! – обратился Кучкин к Рожнову, демонстративно не обращая внимания на астронавта. – Что ни подсунь, истребит! Знаешь, давай и вправду набьем ему морду! За всё сразу! За Фолкленды, за Гренаду, за Балканы, за соколов Хусейна!

– Фолкленды-то при чем? А Хусейн вообще козел. Ну его.

– Тогда за Вьетнам! – предложил Кучкин.

– А вот за Вьетнам я согласен. И за то, что со вторым фронтом тянули, и за интервенцию в восемнадцатом году. О-о, ты еще забыл блокаду Кубы. А кто Че Геваре руки оттяпал?!

– И нашу Аляску прикарманил!

– Блин! – заорал вдруг Рожнов. – Они же, гады, Леннона убили!

Аллен сносно понимал по-русски, и издевательство терпел стоически – жуя, – но когда дошло до Леннона, бедняга просто окаменел. Сразу бросилось в глаза, до чего астронавт побледнел и осунулся – страшнее, чем остальные трое.

– Доброе утро, господа, – очень вовремя сказал Шульте.

– Коллеги! – взмолился Аллен. – Я не знаю, что со мной случилось! Все это время я был в депрессии. В настоящей глубокой депрессии. Не хотел двигаться. Не хотел есть и пить. Не хотел жить. Понимаете? Как только закрылся люк, я словно умер. Это было ужасно! Мне стало легче около часа назад. Тогда я немедленно вернулся к вам. Простите.

– «Сорри», «сорри», – передразнил Кучкин.

– Вы недостаточно опытны, господин Аллен, мы должны были учитывать это, – произнес Шульте холодно. – Мы напугали вас и оставили без поддержки в трудную минуту. Мы виноваты. Простите вы нас.

Аллен посмотрел на начальника экспедиции так, будто тот ни за что, ни про что надел ему на голову ведро помоев.

– Вот таким он мне офигенно нравится, – заметил Кучкин. – Красавец. Слышите, Чарли? Мне нравятся слезы в ваших глазах. Расскажите нам про депрессию. Я серьезно.

– Это было ужасно. Я внезапно испытал острое желание спрятаться, – пробормотал Аллен. – Впервые в жизни. Спрятаться, закрыться. Было невозможно преодолеть это. А когда спрятался – началась депрессия…

– Вы могли бы залезть в спальный мешок, – предположил Рожнов. – Головой вперед. Мы бы поняли.

Аллен выронил еду и закрыл руками лицо.

– Мы беспокоились за вас, – сказал Рожнов. – Очень. Все это время.

– Да, – поддержал Кучкин. – Мы спрашивали – почему Чарли не улетел? Может, ему очень плохо? Финально плохо?

– Я не мог улететь… – простонал Аллен. – То есть даже не хотел. Мне просто надо было спрятаться. Я закрыл люк, сел в кресло и исчез. Перестал существовать. Это было ужасно! Сейчас мне кажется, это был сон. Кошмарный сон. Не представляю, как я мог сделать так!

– В следующий раз, – сказал Рожнов, – мы сами засунем вас в мешок. Головой вперед.

– Следующего раза не произойдет! – отрезал Шульте. – У нас нет для этого запасных частей. Мы будем вынуждены оставить платформу. Кстати, «Оса» теперь задержится. Это позволит нам закончить текущие работы без спешки и получить больше времени на личные программы. Хорошо, не правда ли?..

Рожнов подумал, что на станции, которой больше не доверяешь, хорошо только с ума сходить, но промолчал.

Кучкин хотел объяснить, как Аллену повезло, что биг рашен хаммер оказался заперт в «Союзе», но не вспомнил достаточно убедительных английских слов и тоже промолчал.

Аллен хотел сказать, чтобы на него не обращали внимания, потому что он больше не тот Чарли, с которым все дружили и работали, а какой-то совсем другой Чарли, и бросил товарищей в беде третий Чарли, вообще чужой… В итоге он ничего не сказал, потому что даже мысленно запутался.

А Шульте подумал, что раз проснулись, надо жить дальше. Жить и работать.

– Итак… Кто первый в туалет? – спросил он.

– Первый – командир! – заявил Кучкин. – Командир всегда первый. Везде. На белом коне.

– И с кувалдой. Признайтесь, господин Кучкин, вы ее украли? Мне только сейчас пришло в голову, что я никогда не видел никакой кувалды в ТМ4. Извините, кажется, я выдал вас, докладывая Земле о потерях инструмента. Клянусь, не хотел.

– Расслабьтесь. Хорошая вещь? Я знаю, почему она вам так нравится.

– Коллеги, если вы намерены поболтать, тогда я пошел, – сообщил Рожнов, выбираясь из спальника.

– Дуй. Пусть идет, да, командир? Так вот, кувалда вам нравится, потому что это ваша мифология. Нибелунги. Бог Тор. Я прав? Не смейтесь. Это еще психология. Вы берете кувалду в руки, и э-э… нечувственно?.. Нет. В общем, часть вашего сознания понимает: вот именно та штука, которую должен иметь реальный немец. Вы не думаете, что вы могучий Тор, но чувствуете себя богом. И вы счастливы. Знаете, я подарю ее вам. После всего. Если посмотреть научно, это не кувалда, а просто биг рашен хаммер. Но это хаммер, который был в космосе! Три раза.