Это наш дом - Артем Каменистый

Увидев, что некоторые земляне и ваксы-союзники с нездоровым энтузиазмом рванули вниз, явно намереваясь форсировать реку, Олег заорал:

– Всем стоять! В воду не лезть! Все назад! Проверить селение! Там наверняка полно гадов попряталось!

Переправа через такую быструю реку дело хлопотное, требуется приложить немало усилий, чтобы уберечь порох от влаги. Эх, как же раньше все просто было, до появления этих дымных стрелялок…

Бойцы кинулись обшаривать селение. Макс, подскочив к Олегу, уточнил:

– Пожар тушить или как?

– Не надо. Пусть все сгорает.

– А ночевать мы где будем? Под звездным небом?

– Ты всерьез мечтаешь спать в этих вонючих сараях, кишащих блохами?

– Ты прав, лучше уж на улице.

– Пошли пару групп хороших стрелков на эти отвалы, пусть контролируют подходы с юга.

– Какие отвалы?

– Вон те холмики. Это, похоже, отвалы древних работ горных.

– Ясно. Сейчас пошлю. И ты не оставайся на берегу один, недобитых много осталось. Мы, похоже, с полсотни накрошили, но убежало их гораздо больше.

– Не останусь. Беги давай.

* * *

В селении и на берегу осталось семьдесят два вражеских трупа. Не все они, разумеется, были убиты бойцами союзников – многие пали в междоусобной схватке. Некоторые, заработав картечь в спину, исчезли в бурных водах горной реки, несколько валялось в кустах на другом берегу. Неизвестно также, сколько ушло смертельно раненных, сдыхающих сейчас где-то в зарослях. Но с учетом вчерашних и сегодняшних утренних потерь враг был потрепан жутко – не меньше сотни воинов ушли в края хорошей охоты и сладкого мяса.

Сколько воинов осталось у Твнкилда? Этого Олег не мог знать, но зато об этом могут поведать его подданные – целых четыре раненых дикаря попали в плен. Их передали Муру, но при этом указали, что при допросе они не должны умереть – у Олега на них были свои планы. Так что пусть пытает без излишеств.

Оставив бойцов возводить лагерь возле захваченного селения, Олег с парой стрелков поспешил к отвалам: ему не терпелось побыстрее найти ртуть. Нудная война в этих тесных горах его достала, скорей бы отсюда свалить подальше. А находка ртути этот миг приблизит – выслушав список побед и достижений, Добрыня наверняка прикажет отсюда убираться.

Надоело, нечего здесь задерживаться.

Увы, следов ртути Олег не обнаружил. Отвалы не представляли интереса: глина, песок да щебень – явно убранные наносы. В ближайшем карьере понял, что добывали здесь вовсе не киноварь. Забой был выложен белым мрамором – ни малейших следов ртутного оруденения не наблюдалось.

Понятно… Так вот для чего в древности нужна была столь капитальная дорога – по ней транспортировали мраморные блоки. Там, на востоке, в городах, они превращались в статуи и облицовочные плиты. Ему доводилось встречать в руинах местных городов скульптуры из этого красивого камня.

Плохо дело. Возможно, добыча ртутной руды и впрямь ограничивалась несколькими мешками в год. Время от времени посылали ватагу рабочих наломать киновари. Найти такое место по следам дорог, отвалов или руин вспомогательных сооружений не получится.

Очень плохо, ртуть им нужна. Придется засылать смышленых ребят к восточникам и южанам – может, у них удастся ее купить.

Впрочем, Олег не терял надежду – вернувшись назад, он послал своих рабочих заниматься опробованием. Держа в одной руке мушкет, а в другой промывочные лотки, они потянулись к реке – перемывать вывалы шурфов и закопушек, галечники на косах. Речка интересная, она собирает воду со всей долины. Множество ручьев несут в нее обломки пород со своих склонов. Кто знает, может, и повезет. Хотя надежды немного: киноварь мягкий минерал и далеко от месторождения вода его не унесет – сотрется по дороге.

Но на поиске ртути свет клином не сошелся: Олег до вечера не присел. Занимался обустройством лагеря, выбором оптимальных мест для постов и многим другим. Ему даже пришлось лично выбирать свинью для украшения скромного солдатского ужина – хозяйственные бойцы нахватали с десяток этих животных. Весьма кстати, продовольствия с собой взяли немного – больше налегали на боеприпасы.

Ужин устроили уже в сумерках. Шестьдесят землян и ваксов расселись вокруг огромного костра, разведенного по центру круглого каменного укрепления. Этот костер был предназначен не для приготовления пищи – просто нет ничего приятнее, чем вкусно поесть у хорошего огня, отмечая победу. Свинину жарили на других – поменьше, устроенных за ограждением. Олег после долгих колебаний разрешил открыть три бочонка трофейного пива. У дикарей оно крепкое, но на такую толпу не хватит – не опьянеют. А вот нервы подлечатся – долгие переходы и последующие бои сказывались на психике не лучшим образом.

Держа в одной руке толстый прутик с нанизанной узкой полоской прожаренного мяса, а в другой деревянную походную кружку, наполненную пивом, Олег, встав, как командующий произнес первый тост:

– Выпьем за наших друзей – Мура и его сильных воинов! Сегодня они потрудились на славу! Надеюсь, мы еще немало боев проведем плечом к плечу. Мне с ними нравится!

Олег, разумеется, немного лукавил. Сегодня победу одержали мушкеты в руках землян. От союзных ваксов толку было не слишком много. Но не стоит забывать про дипломатию – доброе слово любому приятно.

Мур поспешно перевел слова Олега для своего войска, не забыв при этом еще и про храбрость и удачливость своей армии пару слов от себя ввернуть. У ваксов, как ни странно, тоже принято было говорить тосты, и на перевод Мура они отреагировали по-привычному бурно: вскинув кружки над головой, как бы отсалютовали Олегу. При этом троглодиты хором испустили столь дружный вопль, что в загоне проснулись свиньи, поддержав воинов испуганным визгом.

Вождь ваксов, выхлебав свою кружку, поспешил налить добавки: ему не терпелось поскорей произнести ответный тост.

– Друг Олег! Друг Максим! Все другие друзья! Вы сегодня храбро сражались! Вы наказали пожирателей кала: убили их воинов, сожгли их деревню, украли их скот. Я хочу выпить за вашу храбрость, за вашу удачу, за ваше оружие! Пусть у вас всегда будет много добычи! И пусть все ваши враги станут нищими!

Олег, вполуха случая речь дикаря, заинтересовался его новой боевой раскраской. Ваксы по своему обычаю перед боем разрисовывали лица рыжей охрой и толченым древесным углем. К этому люди давно привыкли – видели не раз. Но сегодня у Мура на лице было нечто новенькое: рисунок тот же, вот только нанесен ярко-красной краской. Ничего подобного видеть до сих пор не доводилось.

Хотя почему не доводилось? Воины, засевшие сегодня на скале, были разукрашены похоже. И в этом поселке у многих такие же ярко-красные рисунки были.

Олега охватило позитивное предчувствие.

Протиснувшись к Муру, он указал ему на лицо:

– Краска! Откуда ты взял такую краску?!