Золушки нашего Двора - Лесса Каури

После завтрака невест и женихов развели по разным покоям. Встретиться они должны были теперь только у входа в главный храм Пресветлой, в народе любовно называемый «Туфелька». Название давалось неспроста – в алтаре, в золотой раке, хранилась одна из туфелек Богини. Сей чудотворный предмет имел обыкновение исцелять болезни, а по сути являлся мощным артефактом Вечной ночи, о чем знали лишь избранные. Бракосочетания королевских особ всегда проходили в «Туфельке», и с течением времени храм оброс легендами, заслуженно приобретя славу народного любимца.

Поскольку собственных покоев у Бруни не было, принц уступил ей свои, а сам отправился готовиться к свадьбе в казармы. Из-за заморского происхождения принцессы Ориданы и близости «Туфельки» ко дворцу привычную ласурцам процедуру, во время которой жених верхом и в сопровождении шаферов и друзей встречал невесту на полпути от ее дома к храму, изменили, однако оставив весьма существенный обычай одаривания. Вначале полагалось жениху одаривать невесту и подруг, затем, после церемонии, гостям – новобрачных и их родителей.

Стоя в окружении незнакомых фрейлин, улыбки на лицах которых казались наклеенными, Матушка наблюдала, как входит в покои принца полковник Торхаш в парадном мундире и со шкатулкой в руках, сопровождаемый рю Фринном и еще одним, не знакомым ей офицером. Как следом впархивают Ванилла и Персиана, похожие на экзотические цветы в своих пышных платьях цвета молодой травы, и вводят под руки… Пипа Селескина!

– Пиппо! – позабыв о фрейлинах, воскликнула Матушка, бросаясь к нему на грудь. – Пип, как я скучала!

– Девонька моя, – всхлипнул дядя, вытирая огромные слезы, – я так раз за тебя! Вот прямо ужасть как рад!

У входа стоял Веслав Гроден из Черных ловцов в новеньком, с иголочки, кадетском парадном мундире.

Судя по звукам с улицы, кортежи женихов уже выруливали к храму с тем, чтобы встретить там невест.

– Подарки от жениха, – полковник Торхаш улыбался одними глазами, и от его улыбки Бруни стало тепло на сердце.

Опустившись на одно колено перед ней, он приподнял крышку шкатулки. На белом бархате лежал… уже знакомый Матушке гарнитур из королевских опалов и бриллиантов. Гарнитур, принадлежавший ее величеству Рейвин.

– Дайте-ка я ей помогу! – воскликнула Ванилла и растолкала фрейлин, не обращая внимания на их гримасы.

Схватила колье и застыла в восхищении, разглядывая игру солнечных пятен, заключенных в лазурь камня, и радужные искры мелких бриллиантов. А затем вскинула изумленный взгляд на Лихая.

– А куда камушек дели, ваше высокородие?

Лихо, поднявшись с колена, взглянул на колье и пробормотал:

– И действительно!

Кажется, Матушка впервые видела его таким растерянным.

Подлетевший рю Фринн, не церемонясь, сунул тяжелую шкатулку в руки Ванилле и отобрал у нее колье.

– Там подарок, мой цветочек, – сообщил он ей, разглядывая одно из «гнезд», в котором отсутствовал средней величины камушек, – от его высочества с наилучшими пожеланиями тебе и ребеночку! – И, повернувшись к двери, вдруг взревел Железнобоком: – Королевского ювелира сюда! Ср-р-р-рочно!

Раскатистое эхо, видимо, достигло ушей ювелира в мгновение ока, поскольку высокий и сутулый старик в богато расшитом кафтане уже входил в покои Аркея и низко кланялся Матушке и присутствующим.

– Вот ведь какая оказия! – бормотал Пип, втиснувшийся в толпу фрейлин, чтобы разглядеть ожерелье в руках рю Фринна.

Королевский ювелир, мастер Пекан Тонсин, служил еще родителям Редьярда.

– Позвольте мне колье, – мягко сказал он, забирая колье у подполковника. Взглянул на Бруни: – И колечко, ваше высочество!

– Ка-какое колечко? – заикаясь, спросила она.

И вдруг поняла! Прижала руки к груди, не собираясь отдавать тот единственный подарок от Кая, что пришелся по душе и значил так много.

– Не отдадите, ну, я так и думал! – по-доброму улыбнулся старик. – Потому захватил замену!

Он достал из кармана камзола коробочку, в которой лежал опал подходящего размера. Отошел к окну и спустя мгновение с поклоном вернул колье Бруни.

– Носите на здоровье, ваше высочество! Камни дивно идут вам! И колечко к ним подходит!

Источая улыбки, ювелир покинул покои принца, а Матушку вновь обступили горничные и фрейлины под руководством Катарины. Неутомимая Солей в праздничном белом платье с голубым воротничком, фартучком и кокетливым цветком в волосах с самого утра носилась по дворцу почище гончей из королевской псарни, готовясь к церемонии.

Краем глаза Бруни успела увидеть, как вспыхнула довольным румянцем Персиана, разглядев золотые монеты в немаленькой шкатулке, преподнесенной от имени принца Аркея неизвестным офицером, как Ванилла сунула свой подарок в руки Пипа, даже не заглянув внутрь, но схватилась за серьги с опалами и принялась вдевать их в уши Бруни. Как, бросив на Матушку вовсе не веселый взгляд, вышел из покоев полковник Торхаш и увел с собой мужчин. А затем ее вновь взяли в оборот умелые руки горничных, раздевающие, одевающие, украшающие, причесывающие. Невесомой паутинкой, лепестком чайной розы опустилось платье, вызвав восторженные шепотки и завистливые взгляды. Поймав Ваниллу, оправляющую складки на ее юбке, за руку, Матушка тихо попросила:

– Убери отсюда чужих, прошу! Но приведи Пипа и Веся. Я хочу побыть с семьей.

– Ваше высочество, время! – позвал кто-то из-за двери.

Ванилла вопросительно посмотрела на Бруни.

– Пожалуйста! – прошептала та одними губами.

– Красотули! – разворачиваясь, гаркнула Старшая Королевская Булочница, заставив фрейлин подпрыгнуть, – чувствовалась ораторская школа мэтра Понсила. – Извольте выйти в коридор и разбиться на пары! Катарина, организуй нам с ее высочеством кортежик, а не поросячье стадо!

– Слушаюсь, моя госпожа! – едва сдерживая смех, отозвалась та.

Вновь вошедший Пиппо застыл у двери, разглядывая племянницу. Платье делало ее языком пламени – прекрасным, гибким и сильным. Сине-солнечные взблески опалов на груди и в ушах удивительным образом сочетались с нежным оттенком ткани.

– Бруни! – вытаращился из-за его спины Весь. – Бруни, какая ты… Какая!!!

– Какая? – улыбнулась она и раскрыла объятия двум самым дорогим, не считая Кая, мужчинам в своей жизни. – Идите ко мне!

Рыдающий Пип заключил ее в объятия, и Весь прижался жарким боком, и Ванилька с Персианой, смахивая слезы, попытались обнять всех сразу.

Несколько мгновений в комнате царила тишина, говорящая о многом и изредка прерываемая всхлипами. Матушка тоже прослезилась, но в груди росла и ширилась уверенность в том, что все происходит как до́лжно: впервые с тех пор, как она попала во дворец, Предназначение коснулось ее своим черно-белым крылом.

– Идемте! – легко вздохнув, приказала она. – Нас ждут!