Острые края - Джо Аберкромби

– Как вам будет угодно, – повторила она.

Он был пьян. Она отчетливо обоняла запах спиртного в его дыхании. И жалела, что она трезвая. Возможно, единственная трезвая во всем заведении. В коридоре прозвучал булькающий женский смешок. За окном, во внутреннем дворе, волнами взметался истерический хохот. Кошмарная музыка умолкла, что явилось определенно актом милосердия, но скрипка продолжала пилить на одной ноте, отчего нервы Онны напряглись сильнее, чем когда-либо прежде.

Она пыталась непринужденно дышать и улыбаться. Мирайли всегда повторяла: веди себя так, будто ты здесь главная, и считай, полдела сделано. И никогда не позволяй им заметить, что тебе страшно.

– Как вам будет угодно, – в третий раз мягко сказала она и погладила холодный металл кирасы тыльной стороной пальцев, продвинула руку ниже, к…

Он схватил ее за запястье; на мгновение она ощутила ужасающую силу и подумала, что прямо сейчас ее нутро вполне могло бы вывалиться наружу. Впрочем, он тут же разжал пальцы и уставился в пол.

– Ты не будешь возражать, если… если мы просто… посидим?

Он наклонился к ней, но больше не прикасался к ней руками. Только стиснул кулаки и приложил их к груди кирасы, так что металл негромко грохнул, и сжался в комок, и спиной, всей тяжестью своего могучего тела, навалился ей на колени, так что меч, торчавший у него сбоку, прижимался к ее бедру.

– Не могла бы ты обнять меня? – пропищал он тем же слабым высоким голоском.

Онна моргнула. Работа проститутки открывала адский простор для неожиданностей, но, к сожалению, приятные среди них попадались весьма редко. Она обхватила мужчину руками.

– Все, что вы пожелаете.

Они сидели молча, а за окном раздавались мужские крики, скрежетал и лязгал металл. Актеры изображают какую-то битву, думала она. Мужчины любят смотреть на бои. Совершенная глупость, но, думала она, может быть и хуже. Они ведь могли бы схватиться по-настоящему. Потом раздался звук, будто где-то били стекла. За окном скакали тени.

Она вдруг поняла, что могучие плечи ее подопечного чуть заметно дрожат. Вскинула брови. И наклонилась к нему, прижалась к нему, принялась мягко покачивать его. Точно так же, как давным-давно укачивала свою младшую сестру, когда та не могла уснуть.

– Ш-ш-ш-ш… – чуть слышно прошептала она ему на ухо. И он схватил ее за руки и засопел, всхлипывая. Все это, без сомнения, выглядело несколько диковато, но, честно говоря, Онне куда больше нравилась роль матери, нежели та, на которую она настроилась изначально. – Ш-ш-ш-ш…

Тревожно нахмурившись, она повернула голову к окну. Похоже, там началась настоящая драка. Там уже звучали не здравицы, а крики, пугающе смахивавшие на вопли гнева, боли и самого настоящего ужаса. Отдельные вспышки и переливы огня сменило постоянное мерцающее зарево, казавшееся благодаря неровному стеклу все ярче и ярче.

Клиент вскинул голову.

– Что там происходит? – буркнул он и, отодвинув женщину расслабленной рукой, поднялся и шагнул к окну. Пока он возился со шпингалетом и распахивал створку, Онну охватили самые дурные в ее жизни предчувствия. Когда же окно открылось, из него в комнату ворвались дикие, страшные звуки. Как будто прямо здесь, в доме Кардотти, происходило сражение.

– Король! – воскликнул Бремер, резко повернулся и спрыгнул с высокого подоконника, чуть не упав на Онну. В следующий миг он выхватил из ножен меч, и женщина подалась назад. – Король!

Он ринулся вперед, ткнулся в запертую дверь, выругался, поднял ногу в тяжелом сапоге, одним ударом вышиб замок и, закашлявшись, выскочил в коридор. А навстречу ему под притолоку ввалился клуб дыма, и не гнилостного дыма хаска, и не сладкого дыма чагги, а резкий, удушающий дым горящего дерева.

Что случилось? Онна медленно встала с кровати, добрела на подгибавшихся ногах к окну и выглянула наружу.

Внизу, во дворе, метались людские фигуры, в безумных сполохах пожара сверкал металл. Сухой плющ, густо увивавший стену, пылал до самой крыши. Люди кричали, дрались друг с другом, с воплями давили друг друга у запертых ворот, бились в прочную решетку. Онна видела, как мелькали клинки. Видела изуродованные, растоптанные тела.

Онна отскочила, скуля от страха, с хрипом глотая обдиравший горло воздух. Побежала к двери, подвернула щиколотку, что немудрено было сделать на ее-то высоких каблуках, и больно ударилась о косяк. И вывалилась в коридор, где и в лучшие-то времена всегда было полутемно, а сейчас и вовсе ничего не было видно из-за дыма.

Кто-то вцепился в нее, и она чуть не упала.

– Помоги! – преодолевая кашель, хрипло крикнула женщина. – Помоги!

Мирайли в перекошенной маске, из-под которой смотрели обезумевшие широко раскрытые глаза, непосильной ношей повисла на ее руке.

– Пусти, б…! – Онна ударила ее кулаком в лицо и еще раз. Визжащая женщина отлетела в ту самую дверь, из которой только что выскочила Онна. Пальцы с окровавленными костяшками ныли от боли. Видимо, близость огня заставит кого угодно сделаться стервой.

Звенело бьющееся стекло. Трещало и грохотало, обрушиваясь, горящее дерево. Сквозь удушающую мглу доносились сдавленные крики боли и ярости. Из-под двери выбивались языки пламени. Онна зажала ладонью рот и, шатаясь, сделала несколько шагов. Кто-то с громким топотом пробежал мимо и ткнул ее локтем так, что она отлетела к стене.

Она упала на колени; она кашляла, плевалась, потом ее вырвало. Дым не давал ничего увидеть. Дым не давал дышать. Кто-то кричал: «Король! Король!»

– Помогите! – каркнула Онна.

Но ее никто не слышал.

Осприя, лето 580 года

– Как бы мне получить сюрко? – спросил Предо.

За минувшие три месяца он решил, что солдатская жизнь как раз по нему. Он пробовал много других занятий, и ни одно пока не удавалось так хорошо, как это. Он срезал кошельки в Этризани, пока его чуть не поймали, потом держал зеркало для карточного шулера в Мусселии, пока его чуть не поймали, потом стоял на стреме для банды грабителей в Этрее, пока их всех не поймали и не повесили – кроме него, потому что его особо и не искали. Но главным образом он сосал… в общем, сосал. Даже некоторое время подвизался в талинсском борделе, где было, с одной стороны, отлично, хотя, с другой стороны, там он спал под лестницей, а в конце концов ему даже пришлось подраться с одной из девочек. Девочки, как ни странно, были гораздо популярнее, что всегда казалось Предо несусветной глупостью. Ведь тот, кто хочет, чтобы его член обласкали как следует, должен бы нанимать для этой цели того, у кого есть свой собственный член и кто понимает, как с ним нужно обходиться. Всего лишь простейший здравый смысл, скажете, нет? Всегда обращайтесь к специалистам. Но Предо казалось, что большинство людей начисто лишено здравого смысла и очень много чего в этом мире перевернуто с ног на голову. Но, что поделаешь, такова жизнь. Надо лишь выбирать лучшее из того, что тебе предлагают.