Угол падения - Роман Глушков

– Привет, Кастаньета! Хай, бэби! Буэнос тардес, чика! – невесело и вразнобой поприветствовали Викторию несколько одноклубников. Остальные молча отсалютовали новоприбывшей либо просто кивнули. Настроение у «мертвецов» было под стать настроению Наварро. Окинув взглядом расположившихся в номере приятелей, она выяснила, что пришла одной из последних, и это также выглядело необычно. Опаздывать на сходки у членов «Дэс клаба» было в порядке вещей, и редко когда их корпоративные мероприятия начинались строго по графику. Сегодня же дисциплина в клубе оказалась на диво образцовой – все были не на шутку встревожены повесткой собрания, поэтому и примчались в бар, как только смогли. До стопроцентной явки участников недоставало всего троих, но, надо полагать, эти ребята все-таки не заставят себя долго ждать. Помпезное троноподобное кресло председателя также пустовало, но в этом уже ничего экстраординарного не было. Кастаньета и прочие знали о привычке пунктуального Демиурга приходить на встречу минута в минуту, оттого и не выказывали в связи с его отсутствием преждевременного раздражения.

– Что нового? – поинтересовалась Викки у приятелей. С ее приходом в апартаментах воцарилось нервозное затишье, но вряд ли волнующий членов «Дэс клаба» вопрос уже не начал обсуждаться, так сказать, в кулуарах.

– Ничего такого, чему бы ты, малышка, обрадовалась, – нехотя отозвался развалившийся на диване парень с героической внешностью покорителя Дикого Запада, но не соответствующим имиджу прозвищем Памперс. Он подвергся танатоскопии одним из первых, поэтому поглядывал на прочих одноклубников немного свысока. – Хотя плохих новостей тоже вроде бы не слыхать. Все по-прежнему. Пожар обошелся без жертв, и никому в Менталиберте, кроме нас, он больше не интересен. Вот сидим, ставки делаем, чьи загрузочные досье уцелели, а чьи – нет. Присоединяйся – в банке уже три сотни кликов. Можешь сорвать сегодня жирный куш, если повезет.

– К черту твои ставки! – огрызнулась Кастаньета, усаживаясь за большой овальный стол в центре зала, на котором уже стояли выпивка и легкие закуски. – Демиург сказал, что особо волноваться не стоит – архивы института почти не пострадали, что бы там ни трубили об этом в новостях. Надеюсь, скоро толстяк сообщит нам еще какие-нибудь обнадеживающие известия.

– Как знать, – буркнул сидевший напротив девушки тощий, как скелет, Граф. Этот меланхоличный, неизменно унылый юноша вообще никогда не улыбался, и потому он был единственный среди собравшихся, на кого мрачные новости, казалось, не наложили абсолютно никакого отпечатка. – Если все обошлось, зачем тогда Демиург нас сюда вызвал? Не затем ли, чтобы не повторять каждому в отдельности одну и ту же страшную новость, а рассказать ее всем сразу? У Демиурга нервы тоже не стальные, тридцать раз подряд о плохом сообщать. Было бы что-то хорошее, тогда – да, это еще можно пережить. Но хороших новостей мы сегодня точно не дождемся, ручаюсь. Честно сказать, у меня с утра такое предчувствие, что завтра мир перевернется.

Наварро покосилась на вечного пессимиста Графа, но ничего не сказала, а откинулась на спинку стула и, погрузившись в раздумья, стала дожидаться председателя. Еще немного, и все окончательно прояснится, поэтому есть ли смысл сейчас терзаться сомнениями и строить какие-либо догадки?

Стрелка на стилизованных под старину деревянных часах с маятником медленно приближалась к полуночи. Судя по доносившимся из-за стен приглушенным звукам и грузному топоту, гулянье в «Старом маразматике» достигло своего пика. Причем король сегодняшнего вечера – безумный водолаз-бурильщик, – похоже, основательно набрался и пустился в пляс. Его тяжелая поступь заставляла дребезжать стекла в шкафах и раскачивала хрустальные люстры. От кипящего внизу безудержного веселья гнетущая атмосфера в апартаментах «Дэс клаба» казалась еще угрюмее. Самые нервозные одноклубники Викки расхаживали туда-сюда по залу, остальные продолжали молчать, как Кастаньета, либо вполголоса обменивались между собой пришедшими на ум гипотезами. В основном не слишком жизнерадостными.

За пять минут до начала собрания явились еще двое отсутствующих, после чего все стали ждать только председателя. Никто не сомневался, что он придет к назначенному сроку. По крайней мере, раньше всегда приходил. Демиург обожал усаживаться в свое шикарное кресло под бой часов – своеобразный ритуал, без которого не обходилось ни одно заседание клуба. «Ну-с, трахнутые покойники, позвольте начать, – всегда заявлял при этом бесцеремонный толстяк. – Чья задница сегодня не соизволила явиться, она много потеряла…»

За минуту до срока почти все члены клуба расселись за столом, кроме Памперса и еще парочки старожилов, что обычно делали это вместе с председателем – для пущей солидности. Виктория не сводила взгляда с секундной стрелки часов. Она неумолимо отсчитывала последние деления на циферблате и вот-вот должна была выстроиться в одну линию со своими медлительными сестрицами – часовой и минутной стрелками. Пятнадцать секунд до полуночи… Десять… Пять… Неужто сегодня Демиург и впрямь опоздает? Если так, значит, нытик Граф может оказаться прав и привычный Наварро мир действительно перевернется…

Дверь апартаментов распахнулась за две секунды до того, как часы разразились своим монотонным полуночным боем. У Кастаньеты отлегло от сердца: слава богу, толстяк поспел к сроку, а значит, традиции соблюдены и мир, несмотря ни на что, останется непоколебимым…

Однако едва на часах отгремел первый гулкий удар, как девушке пришлось пережить немалое удивление, граничащее с потрясением. Вместо всеми ожидаемого Демиурга в зал вошел тот самый лощеный хмырь в костюме и длинном плаще, которого Викки приметила четверть часа назад у стойки бара. Закрыв за собой дверь, незнакомец подчеркнуто небрежным движением запер ее на внутренний засов и, ни слова не говоря, встал, повернувшись спиной к выходу, а лицом – к окружившим стол участникам собрания.

Среди членов «Дэс клаба» возникло вполне естественное замешательство. Девятнадцать пар глаз удивленно взирали на визитера, а тот в свою очередь невозмутимо переводил взгляд с одного «мертвеца» на другого. Во взгляде этом не было ничего, кроме холодного высокомерия, присущего лишь тем людям, кто абсолютно уверен в себе и своих силах. Знать бы только, на что эти силы будут в итоге растрачены…

Немое противостояние набриолиненного хлыща и хозяев апартаментов продлилось до тех пор, пока часы не прекратили бить и вновь не вернулись к своему привычному мерному тиканью. За это время гость рассмотрел всех «мертвецов» и под конец задержал свой взор на Викки, сидящей неподалеку от председательского кресла. Девушка в напряжении прикусила губу и исподлобья глядела на зловещего типа, что удостоил ее наиболее пристальным вниманием, нежели остальных ее товарищей. Незнакомец будто загипнотизировал Наварро, хотя она и чувствовала, что может без труда отвести взгляд от его жутких полусонных глаз. Но Викки продолжала играть с хлыщом в неприятные для нее гляделки, словно на кону этой игры стояла ее жизнь, ни больше, ни меньше. И с каждым новым ударом часов Кастаньета с ужасом осознавала, что пришедшее ей на ум сравнение – отнюдь не художественная аллегория, а то самое предчувствие, которое уже в следующий миг может сбыться.