Общий враг - Павел Мамонтов

– Дельная мысль, – поддержал Загорный.

– Тогда я с Гавриком жду вас у выхода, – сказал я, – не задерживайтесь только.

– Постараемся, – заверил Коля.

Инга игриво ткнула его локтём в бок. Когда все отправились в душевую, мы с Гавриком пошли к выходу. На лестнице этажом ниже я услышал знакомый голос. Это был мой начальник, командир Разведки Зелёного Города полковник Голубев. Мне стало интересно, о чём идёт речь, я подошёл к раскрытой двери в зал, откуда доносился голос. Гаврик заглянул мне через плечо.

Несколько десятков совсем молодых ребят, двенадцати-тринадцатилетних мальчуганов, и три-четыре девочки такого же возраста расположились полукругом, сидя на полу, и внимательно слушали полковника.

Все одеты в белые кимоно, лица светятся восхищением и благоговейным вниманием. А Голубев обращался к ним, активно жестикулируя изуродованной рукой.

– Удары открытой ладонью, – говорил он, стараясь заглянуть в глаза каждому ученику, – подразделяются на несколько видов. Это и удары основанием ладони, с натяжкой сюда можно отнести и удары ребром и другие. Сейчас я покажу вам удары открытой ладонью. Применяются они на средних дистанциях. Наносятся в область груди, горла, ключицы, по лицу, в частности по органам, отвечающим за ориентацию в пространстве. Могут помочь в рукопашном столкновении даже с неандертальцем или снежным человеком. Вот сейчас… о, Виктор, хорошо, что ты здесь, иди сюда, – кивнул он мне. – Вот он как раз здоровый, как снежный человек, – сказал Голубев, обращаясь к детям.

Молодёжь дружно засмеялась, я тоже усмехнулся. Не такой уж я большой, в разведбатальоне встречаются бойцы и выше и крупнее меня. Хотя, правда, разведчиков за сто девяносто не так уж много.

– Ну попался ты, Витя, – хлопнул меня по спине Гаврик, – получишь сейчас от Каскадёра.

– Да ладно, – отмахнулся я, – ничего страшного, в первый раз, что ли.

Я вспомнил, как проходил психологические тренинги. Заходишь в комнату, а в полуметре от тебя стоит клетка с волком, здешним, высотой в холке по грудь обычному человеку. Клетка крепится тросами к противоположенной стене, но не жестко. И всякий раз, когда ты снова проходишь тренинг, эти тросы становятся всё длиннее и длиннее. Сначала чисто рефлекторно страшно, когда волк бросается на стальные прутья, и клетка с грохотом летит на тебя, но страх проходит. Тренинг постепенно усложняется: добавляется мигание лампочки под потолком, запах смрада. Ты привыкаешь к виду бешеного волка, бросающегося на тебя, к рычанию, вою, переменному свету и вони. Даже пытаешься быстро сунуть и высунуть руку в ячейки клетки. А однажды в клетке оказался настоящий тролль, живой, не обколотый наркотиками, но я уже не испугался… почти. Интересно, а эти ребята уже проходили психотренинги? По возрасту уже пора бы.

Я вышел в центр зала, встал рядом с Голубевым. Он немного развернул меня боком, чтобы всем были видны отрабатываемые приёмы.

– Значит, удары расслабленной ладонью, – начал демонстрацию полковник, – наносятся в грудь, в саму грудину или в область сердца. Удар наносится расслабленной ладонью, но в то же время всем телом. Он начинается от пятки, в движение мы вкладываем силу всего корпуса и бьём. Удар мы посылаем не в грудь, а дальше, в пространство за спиной.

Голубев постучал меня по груди внешней стороной беспалой кисти, сделал медленное волнообразное движение телом от стоп до самой головы, будто хотел согнуться, а затем раскрутил тело в обратную сторону. В конце движения ладонь сама перевернулась и ударила меня своим основанием, «пяточкой».

– Все видели? – обратился полковник к аудитории. Молодёжь утвердительно загудела. – Отлично, теперь быстро повторяем.

Голубев повторил то же движение, только на порядок быстрее. Основание ладони снова ударило меня в грудь, но не напротив сердца, а точно в середину грудины. Удар будто прошиб насквозь, я отшатнулся, выдохнул сквозь зубы, подавляя боль.

– Такие же удары можно наносить, – продолжал полковник, – в шею, в челюсть, по лицу. Такой же короткий размах, движение всем телом и бьём по лицу, при этом продолжаем движение, как бы размазывая удар вбок, чтобы кисть прошлась по губам, по носу, по глазам.

На этот раз мой командир не стал показывать удар в полную силу, а просто обозначил его.

– Чем хорош последний удар по лицу? – задал риторический вопрос полковник. – Тем, что на лице находятся органы, отвечающие за ориентацию в пространстве. При резком неожиданном воздействии на них мозг как бы отключается, и человек на долю секунды теряет сознание. Так что при правильном использовании можно остановить даже нелюдь. Теперь пойдём дальше. Такими же ударами можно освобождаться от захватов. Схвати меня за руку, – велел мне Голубев.

– За левую? – уточнил я.

– Да. Так вот, ребята, смотрите, ладонь расслаблена, бьём сюда, в область пульса.

Полковник ударил в обозначенное место, боль пронзила кисть, пальцы сами разжались.

– Видите? Пальцы сами разжимаются, если правильно ударить, даже хватка неандертальца ослабнет. Можно также сочетать удары. Витя, схвати меня ещё раз.

Я сделал, что просили, полковник повторил прежний удар с тем же результатом, при этом его правая рука прошла чуть вперёд, и он сразу развернул её, обозначая удар ребром ладони мне в висок.

– Всё понятно? – ребята утвердительно закивали. – Эти комбинации мы ещё с вами отработаем. Но главное, запомните, если вы всё-таки столкнулись с нелюдями, то ни в какое прямое столкновение, чтобы применить всякие там приёмы, лезть не надо. Принцип работы, что со штыком, что с автоматом, одинаков – это удар или выстрел и сразу уход в сторону с линии атаки, чтобы пропустить противника мимо себя. – Голубев покачал маятник, изображая удары воображаемым автоматом, и показал, как правильно двигаться, чтобы обойти врага по дуге. – При этом, ведя огонь, не рекомендуется уходить за какие-то преграды. С одной стороны, это нормальная реакция: на вас нападают, вы куда-нибудь прячетесь, например за дерево, и стреляете. Однако так поступать ни в коем случае нельзя, потому что вы перекрываете себе сектор обстрела. Тот же снежный человек, даже если до этого вы в него полрожка всадили, в этом случае рванёт за дерево, схватит автомат и вытянет вас из-за преграды. Вы ведь своё оружие будете держать крепко, правильно? Ну а дальше по ситуации: либо он вам кулаком голову проломит, либо ножом живот пробьёт. Прямой удар каменного ножа пробьёт любую броню. Удар каменного топора броню не пробьёт, но, если вы как-то не смягчили удар, многочисленные переломы вам обеспечены.

Если вы столкнулись с нечистью, тогда тем более – выстрел или удар и уход в сторону. С неандертальцем – если голову или позвоночник ему прострелить, он умирает, а нечисть, бывает, и с простреленной башкой до стрелка пытается добраться.

Ну а сейчас возьмём макеты автоматов и будем учиться уходить с линии атаки, одновременно стреляя, а потом поработаем над ударами ладонью. Скажите спасибо Виктору за то, что он помогал нам в демонстрации этих ударов.