Академия колдовских сил. Салочки с демоном - Ольга Романовская

Малица украдкой глянула на лорда. Опрятный, выбритый, и не скажешь, как провел ночь. Аристократ до мозга костей. И демон — эти за собой следят.

— Причесались бы, — не отрываясь от чашки, буркнул ректор.

— У меня расчески нет, — извиняясь, пожала плечами саламандра.

— Расческа там была.

— Ваша, милорд. Или вы думали, я что-то ваше возьму? — надулась Малица.

— Думал. — Улыбка тронула краешки губ. — Девушки любопытны, а вы — так без меры.

— Любознательность полезна для мага, — парировала саламандра и, преодолев стеснение, продолжила завтракать. — А вот дурное воспитание его не красит.

— Это вы на что намекаете? — нахмурился лорд.

Пальцы сцепились на чашке, грозя ее расколоть.

— На себя, милорд. Меня учили не брать чужого.

Лицо ректора расслабилось. Он полагал, Малица начнет предъявлять претензии, как всякая девица ее возраста, но она приятно удивила.

— Переоденьтесь. Разрешаю сходить в общежитие.

— Но…

А как же шан Теон? Разве он подкарауливает только по ночам? Вряд ли вампира остановит солнечный свет. Только низшие, неразумные, боятся его, прочие же прекрасно разгуливают днем.

— Вас проводят, — оборвал возражения лорд. — Только недолго, Ирадос! Я не собираюсь до утра проторчать в участке.

Малица вздохнула и, осторожно взглянув на ректора, спросила:

— А нельзя… Словом, может, я сама, милорд? Вас это раздражает, зачем утруждаться? За помощь спасибо, даже не знаю, чем могу отблагодарить.

Лорд промолчал, погруженный в пережевывание тоста с молодым сыром, а потом поставил в известность:

— Это не ваше личное дело, а дело Академии. Благодарить меня не нужно, это моя работа. Ректор — это не только власть, но и ответственность. В частности, за вашу жизнь.

— И поэтому благодарить нельзя? — наморщила нос саламандра, пытаясь построить логическую цепочку.

— Вы уже благодарили, Ирадос, никаких взяток носить не надо. Знаю я благодарности адептов! — усмехнулся лорд, вспомнив, как старшекурсники пытались добиться его благосклонности с помощью ящика дорогого вина. — Лучше учитесь так, чтобы не пришлось краснеть перед министром. Занятия вашей команды по вторникам, — тут же сменил тему ректор, помешивая кофе. Малица невольно проследила за пальцами — самыми настоящими пальцами мага. Ухоженными, цепкими, длинными, с холодным блеском колец. — Программу возьмете у господина тер Шонера.

— А Ведущий кто, милорд?

Саламандра предполагала, что Кристоф, как мужчина и демонолог, но лорд удивил:

— Вы.

Он отхлебнул кофе и чуть прикрыл глаза от удовольствия. Значит, любил этот напиток. Ну да, служанка изумительно его варила.

— Я? — Малица чуть не поперхнулась. — Но, милорд, я учусь на втором курсе…

— И? — Отставив чашку, ректор уставился на нее немигающим взглядом. — Вы сомневаетесь в моей компетенции, Ирадос? Саламандра, стихийный маг, нужный темперамент, характер — Ведущий, и точка.

Малице стало не по себе.

Ведущий — это слишком ответственно. По сути, он отвечает за действия всей команды. Она не выдержит, да и командовать — не ее это. Вот Кристоф — другое дело.

— Хотите поспорить? — Ректор подпер подбородок ладонью и уставился на Малицу немигающим взглядом.

Та сглотнула. Какое спорить, сбежать бы скорее!

— Нет? — выждав немного, с издевкой поинтересовался лорд, вернувшись к завтраку. У саламандры же аппетит пропал. — Вот и хорошо, Ирадос, а то вдруг вы лучше ректора знаете?

Малица втянула голову в плечи. Завтракать, определенно, лучше в столовой, а то, несмотря на весь уют и вкусное варенье, ощущаешь себя препарируемым животным.

— А вопрос можно?

Если уж проблемы, то крупные.

Лорд кивнул и демонстративно обернулся к саламандре всем корпусом.

— Это наказание, милорд? Ну команда, Ведущая? Может, лучше клетки драить и судна таскать? — с надеждой спросила Малица, ковыряясь ножом в блинчике.

— Попробуйте. У вас еще три года. Не выйдет — поменяем. И, — ректор сделал выразительную паузу, — я придерживаюсь правила: если в команде один мужчина, его не стоит делать Ведущим. Проблем не оберешься. Начнете за него драться, козни друг другу строить.

Малица фыркнула в кулак. Можно подумать, так они станут жить дружно.

— Милорд, я некомпетентна…

— Книги вы хорошо воруете. Потом, Ирадос. Доели?

Взгляд ректора скользнул по тарелке адептки. На ней красовались остывшие блинчики.

Саламандра кивнула, но лорд отчего-то не поверил и велел не капризничать. Пришлось едва ли не давиться под его взглядом.

— Нельзя так, милорд, — подала голос до этого молчавшая служанка. — Совсем запугали девочку!

Ректор предпочел сделать вид, будто ничего не слышал, но хотя бы буравить взглядом перестал.

Конец пытки завтраком положил мелодичный, усиленный магией звон дверного колокольчика.

— Ваш провожатый, — прокомментировал лорд, не отрываясь от еды. Намазал поджаристый тост джемом и надкусил. — Потом сам зайду. Ступайте!

Малица кивнула и с облегчением покинула ректорский дом.

На крыльце ее поджидал незнакомый молодой человек. Хмуро глянув на саламандру, он буркнул:

— Идем, что ли?

На плече — сумка с монограммой Академии, из-под расстегнутой куртки виднеется синий пиджак. Значит, адепт. Старшекурсник, наверное, иначе бы Малица его знала.

В общежитии саламандру встретили испуганным перешептыванием. Девушки, вчера завидовавшие подаркам вампира, сегодня громко радовались, что им такого не прислали.

Злосчастные розы выбросили, а вот ожерелье, по словам коменданта, лежало у ректора в столе вместе с письмом.

Малице сочувствовали, но настороженно, вяло, из чего та сделала вывод: адептки считают ее виновной в случившемся, а то и вовсе соучастницей. Мол, саламандра совсем не прочь погулять с заезжим лордом, крутила хвостом, а потом решила обвинить бедняжечку в домогательствах, когда пришло время платить по счетам.

Старшекурсник, все так же безмолвно, поднялся вслед за Малицей в ее комнату. Саламандра впала в уныние при виде того беспорядка, который в ней учинили. Видимо, обыскивали. А убирать ей, Малице. После тренировок. Большое спасибо, лорд ректор!

С другой стороны, махать мечом и отрабатывать навыки командной работы, даже ползать с тряпкой лучше, чем сидеть в холодной спальне вампирского замка. В конце концов, жизнь адептов и состоит из уборок и тренировок. Но все равно обидно, когда с любовью наведенный порядок превращен в хаос.