Мать четырех ветров - Татьяна Коростышевская

— …И убедиться, что вы все так же прекрасны! — выпалил Сааведра после длинной паузы.

Ректор явственно вздрогнул, видимо не разделяя мнения алькальда по поводу моей красоты.

— Что вы можете сообщить о случившейся трагедии? — вопросил ди Сааведра несколько невпопад.

— Только то, что не имею никакого отношения к смерти Игоря Стрэмэтурару. В ту роковую ночь я находилась вдалеке от Квадрилиума, моя соседка донья Эмелина Гутьеррес наверняка это подтвердила.

— Видишь ли, девушка, — проговорил ректор, отбросив всяческую вежливость, — донья Эмелина по несчастливой случайности также в это время отсутствовала. Она уже строго наказана за нарушение правил распорядка. А против тебя нами собрано немало улик. Во время обыска в комнате убитого нам удалось обнаружить несколько принадлежащих тебе вещей довольно… гм… интимного свойства. Что ты на это скажешь?

— О том, каким образом мои подвязки попали в сундучок покойного студента, можно узнать у прачек, — пожала плечами я. — Каждый волен проводить свое свободное время так, как ему нравится. Некоторые студенты собирают коллекции бабочек или гербарии редких растений, Игорь коллекционировал предметы женского туалета. К тому же его ведь не подвязкой задушили?

Алькальд сидел красный, как вареный рак, было заметно, что разговор его скандализирует.

— Опять же, — продолжала я, плюнув на приличия, видимо молодое вино, которое я с таким удовольствием выпила, ударило в голову, — если я приложила руку к смерти Игоря, куда я, по-вашему, могла деть его кровь? За окно выплеснуть?

— Мои люди осмотрели двор, — проговорил ди Сааведра. — Донья Лутеция, я далек от обвинений. Наша встреча вызвана скорее необходимостью в консультации. Вы были гой, кто обнаружил тело. И я был бы признателен вам за любую мелочь, о которой вы сможете мне сообщить.

Ректор явно был недоволен поворотом беседы, его гримасы могли испугать человека менее подготовленного или более трезвого, чем я.

— Рваная рана на яремной вене, — проговорила я, обращаясь к дону ди Сааведра. — Тело было полностью обескровлено.

— Как вы это определили?

— Трупные пятна появляются очень быстро — оттого, что кровь перестает циркулировать. Я переворачивала тело, кожа была абсолютно чистой.

— В университете изучают признаки насильственной смерти? — пролепетал удивленный алькальд. — Я, честно говоря, опасался, что во время дознания нам придется иметь дело с обмороками.

— Я не боюсь покойников, — с улыбкой сообщила я. — А также мышей и насекомых. Кстати, о грызунах. Когда я открыла комнату, там пахло именно мышами. Тогда меня это не удивило, но теперь вызывает недоумение. В зданиях университета нет никаких паразитов — руководство борется с ними магическими способами.

— И каковы ваши выводы? — проигнорировав фырканье ректора, спросил алькальд.

— От решения этой задачи я все еще далека. Все, что у меня есть, — догадки, воспоминания…

Я обернулась и посмотрела туда, где с видом статуи, олицетворяющей защиту, стоял Зигфрид.

— Ты помнишь? Помнишь Рутению, заснеженный тракт, постоялый двор, где нам пришлось сражаться сначала с разбойниками, а потом с нежитью?

Кляйнерманн кивнул.

— Мы имели дело с упырем. Маг-перерожденец, а точнее — мэтресса. Она оставила после себя сферу воды, видимо бедная девушка при жизни принадлежала к дому Акватико.

Альфонсо ди Сааведра смотрел на меня с таким видом, будто я сама собиралась вскрыть ему яремную вену.

— Эта подвеска до сих пор со мной, — кивнула я. — Зиг, это сейчас не главное. Ты помнишь, каким образом нас лишили магической силы? Помнишь, почему ты не смог призвать огонь и спалить всю эту хибару к драконам, как только нас попытались пленить?

— Болиголов! — воскликнул огневик. — Конечно! Местная колдунья пользовала нас травяной настойкой, и во всех комнатах висели сушеные букеты. Ты еще постоянно носик морщила — жаловалась на мышиный запах. Так ты думаешь, что здесь, в Квадрилиуме, орудует упырь?

— Нет, Зиг, у упыря ума бы не хватило пробраться в охраняемую комнату. После перерождения ничего человеческого в нем не остается. Я думаю, некто пытался переродить Игоря, для того и болиголов понадобился, чтоб стихийной силы его лишить. И этот некто… Ёжкин кот! Ничего не сходится! Кому мог понадобиться ветреник-упырь?

Я даже застонала от разочарования. Из задумчивости меня вывели вялые аплодисменты. Ректор несколько раз энергично хлопнул в ладоши.

— Спасибо за страшную сказку на ночь, Лутеция. Надо будет поведать этот рассказ его августейшему величеству, чтоб он использовал его для написания новой книги.

— Его величество снова допускает вас к аудиенции? — не удержалась от шпильки я.

Судя по помрачневшему лицу Пеньяте, укол достиг цели.

— По моему мнению, все было гораздо проще, без потусторонней ерунды, — поджал тонкие губы ректор. — Игорь Стрэмэтурару пытался за тобой ухаживать. Ты его порыв не поддержала, продолжая кокетничать. Он подкупил чиновника канцелярии. Виновные уже строго наказаны, — в сторону алькальда уточнил ректор. — Продажный чиновник оформил для ветреника бумагу, дающую право провести твою инициацию. Отпираться бессмысленно — данный документ мы обнаружили в твоих вещах.

Если бы Зигфрид не держал меня за плечо, я бы уже перелетела через стол и вцепилась в длинный нос ректора ногтями. Меня колотила крупная дрожь.

— Бедный влюбленный юноша пришел к тебе. Затем, после того как все произошло…

— Он умер от переполняющего его счастья, вскрыв себе яремную вену своими же зубами, — закончил вместо ректора знакомый голос. И из оконной ниши, отодвинув парчовое драпри, появился Дракон. — Этот сюжет также достоин увековечивания в литературе. Драгоценнейший дон Пеньяте, с прискорбием вынужден вас разочаровать — донья Лутеция провела роковую ночь, а также последующий за ней день со мной.

Сердце остановилось, потом забилось, как обезумевшая птаха. Влад явился мне на помощь, и теперь… Только почему так холоден его взгляд, почему губы кривит сардоническая усмешка?

— Здравствуйте, донья Лутеция. Рад видеть вас в добром здравии и в кругу друзей. Думаю, нашу небольшую тайну пришло время обнародовать. Неожиданная трагедия — убийство моего подданного — заставила меня отложить дела, что, видимо, пришлось очень кстати.

Я вскрикнула от боли — Зигфрид неистово вцепился мне в плечо.

— Так это был ты? Я догадывался, с кем она была, но…

— Барон, давайте отложим выяснение отношений, — ласково предложил Дракон. — Думаю, ни почтенному ректору, ни почтеннейшему дону ди Сааведра наши разговоры не интересны. Дама была в затруднении, я это затруднение разрешил в меру своего разумения. Теперь донья Лутеция может продолжать изучать силу ветра.

— Я убью тебя, — устало проговорил Зигфрид.