Прогрессор каменного века. Книга 2. Сила ведлов - Александр Абердин

Через три дня всё племя собралось возле лагеря, и поскольку надвигались холода, то всем пришлось поработать, чтобы срубить хотя бы простенькие избы и дождаться, когда великий ведл разберётся со своими делами. Из Магнитогорска к ним немедленно выслали ещё две Большие Шишиги с полутора десятками ведлов-мастеров, и жизнь в посёлке быстро наладилась. Уже всех его жителей они научили большому ведловству, русскому языку и даже новым профессиям. Их всех с нетерпением ждал в Магнитогорске князь Виктор, но бывшие охотники упёрлись и сказали, что дождутся Великого отца говорящих камней. Увещевания типа «Да мы вам их и без него поможем найти» ни на кого не подействовали. Им хотелось посмотреть на того ведла, который достанет свои говорящие камни из Колдун-горы, авось и им с этого что-нибудь перепадёт. Ну что же, они не ошиблись, как раз им первым и перепала почти сотня из тех двух с половиной тысяч пар говорящих камней, которые привёз с собой Митяй, а стало быть, ждали они его не зря. После этого сразу же начались сборы. Пять домов были построены как раз таким образом, чтобы их можно было взять на прицеп и привезти в Магнитогорск. Деревянные полозья даже были оббиты стальными полосами. Поэтому сборы оказались недолгими, и на следующее утро они всем табором тронулись в путь.

Митяй ехал впереди, на «Пахоме», но не за рулём. Он то и дело смотрел вперёд через свои говорящие камни и говорил Тимохе, куда ехать. Может быть, именно поэтому они добрались до Магнитогорска, где уже вырос весьма приличного размера городок, в который перебралось жить почти шесть тысяч человек, всего за двое суток, хотя и не гнали, как бешеные. Лариска и Зинуля работали намного лучше, чем любой прибор ночного видения, и потому водители, сменяя друг друга, ехали день и ночь. А вот Митяя сменить было некому, и потому он здорово устал за время этой поездки и после неё отсыпался часов четырнадцать подряд. Проснувшись, наспех осмотрел хозяйство князя Стального, щедро поделился с ним говорящими камнями, хотя, конечно, большую их часть, как всякий уважающий себя куркуль, припрятал. Чай не маленькие, сами найдут себе говорящие камни.

Известие о том, что Колдун-гора превратилась в монумент Матери-Земли, так подействовало на князя, что тот немедленно сел за руль своего «Богдана» и, даже не проводив Митяя, тотчас умчался в Екатеринбург, чтобы поклониться ей и поблагодарить за вторые говорящие камни, тоже изумруды, как и у Великого отца говорящих камней, пусть и поменьше, но зато не такие сварливые и вредные.

Митяй, хорошенько отоспавшись, велел установить собранные понтоны на стальные полозья и прицепить сани к Большим Шишигам. Поскольку Урал уже встал — морозы опустились ниже тридцати, — то, надев на колёса цепи, они поехали прямиком в Нефтеград, выезжая на лёд лишь время от времени. Всё хорошо, только горючее приходилось экономить, и потому в кубриках установили буржуйки и топили их дровами. Впрочем, горючего им хватило, и когда Митяй не увидел при подъезде к вотчине князя Серёги Нефтяного газового факела, то даже заорал от восторга. Это означало, что попутный газ уже не отравлял атмосферу, а пошёл в дело, и он не ошибся. Нефтяники зимовали в землянках, но зато нефтеперегонный завод себе отстроили знатный, за что им и было разрешено запустить руки в добрую треть каменного хабара, собранного Митяем на Колдун-горе. Вот радости-то было, когда несколько десятков ведлов нашли себе второй комплект говорящих камней! Князя Нефтяного говорящие камни, привезённые Митяем, почему-то обошли стороной, а ведь он, начав ведловать возле бочек, сразу же определил, какие говорящие камни здешним ведлам придутся ко двору, а какие лучше везти дальше. В Нефтеграде число жителей также резко увеличилось и достигло почти десяти тысяч человек, но пуховых платков никто из них вязать не собирался. Все эти люди, как и их громкоголосый весельчак-князь, уже стали завзятыми керосинщиками, и почти двум третям народа срочно требовались говорящие камни, а потому Митяй, глядя на их счастливые лица и сверкающие глаза, на следующий день взял в руки Макиту и пошёл на реку.

В реке Самаре он выпилил возле берега большую прорубь, затолкал шестом льдины под лёд, велел положить на берег длинный широкий лоток, а ему принести кресло побольше и помягче, а также большую, тёплую шкуру и вообще поставить над ним палатку, чтобы он не замёрз во время великого каменного ведлования. Лоток, кресло и несколько шкур ему притащили сразу, а вот с палаткой вышла небольшая заминка. Впрочем, холод Митяю был не помеха. Он достал говорящие камни, нацелился зелёным лучом на воду и принялся очень шумно ведловать. Шумно потому, что вода в проруби буквально бурлила и клокотала, когда он вызывал к себе говорящие камни чуть ли со всей округи и даже из-под Магнитогорска. Уже через каких-то два часа вода в проруби засверкала яркими, разноцветными сполохами и самые разнообразные говорящие камни начали попарно, с дробным перестуком выбираться из воды и катиться вверх по лотку на большой деревянный стол, установленный к тому времени в большой палатке, а люди их тотчас хватали, заворачивали в замшу, но чаще всего в куски, отрезанные от своих старых шкур, и сносили на центральную площадь, к землянке князя.

Ведловал Митяй три дня и наведловал столько говорящих камней, что и сам удивился. И снова он выудил из потока камней несколько очень крупных алмазов, а вместе с ними изумрудов, сапфиров и рубинов. К этим камням он испытывал особое почтение, но когда речь дошла до выбора говорящими камнями своих ведлов, то выяснилось, что только в руки нескольких, самых опытных и могущественных из них, пошли большие, действительно драгоценные камни, и Серёга Нефтяной даже подивился тому, что его вторыми говорящими камнями пожелали стать два каких-то невзрачных прозрачных камня размером с гусиное яйцо каждый. Он удивлённо пожал плечами, взял их, и два голубоватых алмаза в считаные минуты превратились на его ладонях в два каплевидных гранёных бриллианта с вогнутым дном и потому похожих на столовые ложки без ручек, сверкающих электрическим сиянием, которые к тому же сами взлетели с ладоней и прилипли к его лбу над глазами. Свои собственные глаза у того вылезли на лоб, и князь Сергей Нефтяной заорал благим матом:

— Митяй, я каждую землянку насквозь вижу! Почёсывая небритую щёку, Митяй усмехнулся и ответил:

— Хе-хе, княже, посмотрим, что ты заорёшь, когда подойдёшь к своему самовару и наденешь вторые говорящие камни так, как полагается, то есть на глаза вместо очков, да ещё возьмёшь в руки первые. Хотя, знаешь, мне это самому интересно. Пошли к твоей шайтан-кастрюле, глянем, что из этого выйдет.

А вышло из этого следующее. Вместе с тремя десятками главных специалистов нового предприятия нефтехимии они направились к керосиновому заводику. Серёга Нефтяной остановился возле стальной ректификационной колонны, установленной на мощном каменном фундаменте — ведлы вообще строили завод на диво капитально и основательно, — и распахнул волчий полушубок. Затем он расстегнул тёплую рубаху, чтобы два больших плоских агатовых ромба на его выпуклой, мощной груди когда-то очень удачливого и смелого охотника-даргсу смогли хоть краем глаза взглянуть на самовар. Ведл-нефтяник надел бриллиантовые очки на глаза, громко охнул и немедленно начал ведловать. Через несколько минут он поинтересовался у отца говорящих камней: