Час Черной звезды - Евгений Малинин

— Ходить? — чуть помягчев, усмехнулся изверг.

— Ходить и смотреть, — все с той же суровостью кивнул Вотша. — Когда вожак моей стаи отправлял меня в это путешествие, он мне сказал: «Иди и смотри! Узнай Мир и сложи такой флокк, чтобы потомки помнили меня в тридцати поколениях!»

— Так ты?.. — начал свой вопрос изверг, но Вотша его перебил:

— Я — сказитель Ёкуль из Норникса!

— Ну что ж, сказитель Ёкуль, с тебя за перевоз монета.

Вотша посмотрел на изверга с презрением и буквально выплюнул через губу:

— Скажи мне, как тебя зовут и из какого места ты родом!

— Зачем тебе это? — удивленно спросил изверг.

— Чтобы прославить твое имя!

Изверг довольно ухмыльнулся:

— Зовут меня паромщик Твид, а родом я из вот этого самого города… — Он кивнул за реку. — Который называется Ярей на Эйне… Эйна — это река наша.

Вотша помолчал, пристально глядя на Твида, а потом громко, так, чтобы было слышно всем находившимся на пароме, продекламировал:

Плыл я через Эйну

В грязный городишко

По прозванью Ярей

На пароме утлом.

Твид — паромщик с харей,

Краше, чем у тролля,

Ободрал, как липку,

Нищего поэта.

Не ходите в Ярей,

Не плывите Эйной,

Твид — паромщик жадный

Грабит там прохожих!

По парому прокатился негромкий смех, а изверг стоял, открыв рот, выпучив глаза и пытаясь что-то произнести, но из горла у него выходил только невнятный хрип. Наконец Вотша с трудом разобрал:

— Ты же сказал: «Прославить!..»

— Но я не сказал, какого рода будет эта слава! — немедленно ответил извержонок, а потом, фамильярно похлопав по плечу остолбеневшего изверга, добавил: — Так как?.. Я даю тебе монету и славлю тебя по всему Миру или ты не берешь с меня денег, а я забываю свою великолепную вису?

Еще целую минуту изверг с перекошенной физиономией пялился на Вотшу, не в силах вымолвить ни слова, а затем, круто развернувшись, вдруг заорал:

— А ну, быстро отчаливай!!! Да навались на весла, если не хотите плети попробовать!!!

— Мастер Твид! — раздалось с противоположного конца парома. — Ты же обещал подождать мою корову. Ее вот-вот пригонят!

— Сначала я высажу этого… Ёкуля из Норникса, а потом вернусь за твоей коровой! — проревел в ответ изверг. — Мне не хочется, чтобы он еще какую-нибудь мерзость про меня по Миру пустил.

Вотша улыбнулся и неторопливо двинулся к противоположному краю парома, чтобы сойти с него, как только он причалит на противоположной стороне.

То ли потому, что гребцы «не хотели плети попробовать», то ли река была не такая уж и широкая, но паром пересек ее всего за пару-тройку минут. Едва только передняя стенка парома коснулась причального настила, Вотша спрыгнул и, повернувшись к стоявшему невдалеке Твиду, крикнул:

— Мастер Твид, я вставлю тебя в свой флокк! Из тебя выйдет очень колоритный персонаж! А вису о жадном паромщике я уже забыл!

Паромщик демонстративно отвернулся, а Вотша с улыбкой во всю физиономию направился в городок.

Первые домики городка начинались практически на берегу реки. Правда, это были совсем крошечные домишки, с такими же крошечными огородиками на задах, отделенные друг от друга неким намеком на изгородь или просто цепочкой камней. Когда Вотша миновал несколько первых домиков, позади него раздался негромкий запыхавшийся голос:

— Эй, парень, подожди немного, я не могу тебя догнать!..

Извержонок оглянулся и увидел, что следом за ним поспешает опрятно одетый старик с золотой цепью на шее и толстой суковатой палкой в руке. Старик заметно прихрамывал, так что палка для него была не предметом роскоши, а первой необходимостью.

Вотша замедлил шаг, позволяя себя догнать, и, когда старик приблизился, спросил:

— Так зачем ты за мной гнался?

Однако старик вместо ответа задал свой вопрос:

— Ты сказал паромщику, что тебя зовут Ёкуль из Норникса?

— Да, сказал, — кивнул Вотша.

— Но ведь Ёкуль умер почти пятьдесят лет назад, и к тому же он был многоликий, — хитро прищурив глаз, проговорил старик.

Однако Вотша не смутился, он вскинул подбородок и, свысока взглянув на старика, ответил:

— Я знал наверняка, что этот… паромщик никогда не слышал о Ёкуле из Норникса, и хотел дать ему понять, насколько он темен!

— А сам-то ты откуда знаешь о Ёкуле? — неожиданно спросил старик. — Ты — изверг, не производящий впечатления приближенного к кому-либо из вожаков стай!..

Вотша резко остановился и посмотрел прямо в глаза старику:

— Ты сомневаешься, что я из Норникса?! Что меня послал в Мир сам Торин Ледник, вожак стаи северных лис?!

Слезящиеся глазки старика забегали, он чуть отстранился и забормотал:

— Нет… конечно… как можно сомневаться…

Вотша чуть ослабил напор и проговорил с некоторой даже мечтательностью:

— Я могу рассказать тебе, как прекрасна столица северных лис, город Норникс, как высока главная башня города, на которой в темные ночи и пасмурные дни зажигают огромный огонь, чтобы лодки могли найти дорогу домой, как суров и добр могучий Торин, как он умен и просвещен!..

И тут Вотша, откровенно усмехнувшись, добавил:

— Но зачем тебе все это, старик, ты же все равно никогда не увидишь славного Норникса, не встретишься с могучим Торином!

— Значит, ты — из стаи северных лис? — не то спросил, не то констатировал старик.

Вотша не стал отвечать на этот вопрос. Вместо этого он задал свой:

— А сам-то ты кто такой, старик?!

И снова старик не ответил на вопрос извержонка. Отступив на шаг, он огляделся, словно искал кого-то взглядом, и, не найдя, поинтересовался:

— А тебе приходилось читать свои стихи перед публикой?

— Конечно! — с некоторой гордостью в голосе ответил Вотша. — Как и любому другому сказителю!

— Тогда я прошу тебя прийти сегодня вечером, в час Волка, в таверну «Золотое яйцо». Я собираю там своих друзей и хочу, чтобы ты прочитал нам несколько… Как ты их назвал?.. Вис?.. Я правильно выразился?..

— Старик, — снова усмехнулся Вотша. — Во-первых, я не читаю свои стихи незнакомым людям без причин. Во-вторых, такое выступление будет тебе дорого стоить.

— Ну что ж, — с гордостью в тон ему ответил старик. — Меня зовут мастер Клапп. В Ярее меня знает каждый, и ты сможешь навести обо мне необходимые справки. Что касается дороговизны твоих выступлений, то… Я предлагаю тебе за то, что ты почитаешь этим вечером свои стихи… пять монет города Ласта, не считая отличного ужина! Устроит тебя такой расчет?!