Сандэр. Ловец духов - Валерий Теоли

«Сюда», – телепатирует рыбоид. Где же вы были, когда из Сларка та сволота вылуплялась?

Подгребаю к пироге, забираюсь в нее.

– Плыви к берегу.

На мои слова морлоку, видимо, начхать. Сидит неподвижно, в руках острога. Выжидает. Чего, спрашивается? Мне бы на причал поскорее, узнать о случившемся с синьками.

Вода от упавшего в воду существа вздыбилась волной, всколыхнувшей утлый челнок рыбоголового. И не предполагал, что оно бросится за мной со скалы. Радует, сестренка в относительной безопасности. Мне финита ля комедия, умей тварь плавать. А она, гадина, умеет. Взошедшая белая луна серебрит водную рябь, на которой четко выделяется движущаяся к лодке безобразная тень.

«Не беспокойся. В челне безопасно», – по мыслесвязи сообщает ихтиан.

Не беспокойся? Ты не видел, какие трюки она выделывает. Борта лодки для нее точно картонные. Порвет – и не покривится. Чего застыл? Греби давай, вражина близко.

Водная поверхность взбугрилась, будто покрытая прочной пленкой, не дающей твари всплыть. Чудо божества морлоков, не иначе. Сларк о подобном и не слыхал. Работа Глубинного Жреца. Водяной бугор опал, поверхность выровнялась, и внезапно лодку подбросило, едва не перевернув. О последствиях переворота и думать не хочется. Эй, рыбоголовый мальчик с острогой, барьер двусторонний или… По выпученным буркалам ясно: односторонний. Молись тогда богу своему, рыбоид. Он, говорят, мстительный. Буду признателен, если отомстит раньше, чем та зараза на сушу вылезет.

Пирога подскочила опять, чудом не опрокинувшись. Сильное существо. Его бы энергию в мирное русло – цены бы скотинке не было. А что это там за треугольничек к нам подплывает? На акулий плавник смахивает. На Земле акулы в озерах не водятся, здесь – кто их знает. Э, нет, кажется, плавничок мне знаком по памяти Сларка. И раз он чернеется, дела наши идут в гору.

У правого борта вода поднялась метра на полтора, обрисовав силуэт выдроподобного тела. Тварь бесилась, тщетно пробовала разгрызть барьер зубами и разорвать когтями. Ты попала, малышка. Дагон отомстит за невинно убиенных деток, и мстя его будет страшна. Я бы на твоем месте сваливал со скоростью света. Неужели не чувствуешь, кто тобой заинтересовался? Ладно, просвещу. Встречай сильномогучего сына Дагона, божества пресноводных морлоков и морских тритонов!

Существо утихомирилось. Забоялось? То-то же. Сбежать от полубога в его стихии практически нереально. Вон, несется, точно торпеда. Скоростной катер обгонит.

Выросший водяной холм взорвался фонтаном брызг. Невероятно. Тварь пробила барьер, взвившись в воздух над долбленкой. Мгновение – и она рухнет в лодку, прямо на меня. За ней вынырнула темная туша полубожества ихтианов, поймавшего существо в полете и резким движением челюстей разделившего его пополам.

Верхняя часть неживого зверя плюхнулась в воду, зацепившись когтями за борт пироги, и резво подтянулась, порываясь достать меня зубами. Я дернулся от нее, врезав ногой по морде, рыбоголовый вогнал острогу твари в плечо. Ох и живучая. Половину оттяпали, проткнули, а ей хоть бы хны. Вонзая десятисантиметровые когти в податливую древесину, она рывками продвигалась ко мне и не реагировала на морлока, методично дырявящего ее острогой.

Сын Дагона обрушился на лодку неожиданно, разом потопив челн и оторвав существо от пироги. Лапы, срезанные зубами, словно бритвой, остались пришпиленными когтями к бортам, мы с ихтианом благополучно погрузились под воду. Еще чуть-чуть – и отпрыск водного божества, эдакая помесь акулы и морлока, с перепончатыми когтистыми руками и рыбьим хвостом, задавил бы нас обоих. Вода хлынула в легкие, я задыхался. Не хватало утонуть, спасшись от потустороннего чудовища. Ногу, ушибленную при падении со скалы, свело судорогой. Куда плыть? Везде бурлящий поток, созданный сыном Дагона, пузыри воздуха и пена. На пределе сил я вынырнул.

Ловкие руки рыбоголовых затащили меня, кашляющего, в лодку. Полку морлоков прибыло. Рыбоидов двое передо мной, плюс третий сзади, усиленно гребет веслом к кострам пристани. Другая пирога. В ней нет ихтиана, помогавшего отбиваться от неживой твари.

– Спасибо, – избавившись от налившейся в легкие воды, спустя несколько минут поблагодарил я.

«За что? – удивился старший из морлоков. – Мы делаем общее дело. Ты заманил одержимого зверя в воду, мы подстроили ему западню. Наши усилия в равной степени результативны».

Лодка причалила к пирсу, и я наконец-то увидел устроенное существом побоище на пристани. На берегу лежали окровавленные тролли. Над живыми хлопотали, перевязывая раны, женщины и подростки, мертвых легкораненые и уцелевшие мужчины стаскивали на кучу. У рыболовных снастей, прислонившись спиной к вытащенному на берег каноэ, полулежал Крайп. Защитная кожаная куртка валялась возле него, изодранная в клочья. Ее владелец выглядел немногим лучше. Перевязки из тряпья напитались кровью, изувеченная рука безвольно висела вдоль туловища. Зато ладонь здоровой покоилась на рукояти любимого каменного топора, будто командир охраны вождя готов ринуться в бой. Тяжело дыша, тролль наблюдал за творящимся вокруг. Ран-Джакал обходил раненых, прикрикивал на плачущих женщин и приободрял тяжелораненых.

Как тварь смогла покалечить больше десятка воинов и убить еще полдюжины, не считая погибших у дома Гварда охранников, за столь малый промежуток времени? Гадство, меня затрясло от переизбытка адреналина. Она прикончила бы большую часть племени, не сожри ее полубог рыбоидов.

– Дуракам, детям и людишкам везет, – послышался насмешливый голос метателя топоров из племени Черного Копья. – Столько воинов пало, а на человечишке ни царапины. Куда же ты, дорогой гость, пропал с самого веселья? С рыбьими потрохами гулял, смотрю.

Жаг-Даз в своем стиле. Интересно, куда подевались его дружки? На пристани из посольства он одинешенек целый и невредимый. Стоит себе, блестит желтоватыми клыками.

– Экий ты зоркий, Летающий Топор. Видел, как я в разгар потехи ушел. Кто за мной последовал, не припомнишь? А вообще не до тебя, Жаг-Даз. – Прихрамывая, я поплелся к скале зверомастера.

Ударит в спину, нет? От него дождешься. На всякий случай обогну его по дуге, не теряя из поля зрения. Дернется – замечу.

Метатель убивать меня на виду у Водяных Крыс не собирался: нарушение этикета. Вождь и племя обидятся. Пришел в гости и давай ценные кувшины бить – нехорошо. Неуважительно и хозяину накладно. Этого в приличном тролльем обществе не прощают, могут по черепушке настучать и выкуп запросить у родичей возмутителя спокойствия. Не заплатишь – и у шамана прибавится дел. Головушку хулиганскую засушить, отверстия естественные зашить, жертвоприношение справить предкам и черепок на алтарь духов поместить для собственного успокоения и в назидание потенциальным преступникам.

Всхлипывания морлоков прервали мои сладкие мысли о наказании Жаг-Даза. Что за?.. Рыбоиды корчились на берегу, булькая про обезумевшего от боли сына Дагона. При Сларке с полубогом подобного не происходило. Телепатически чувствительные ихтианы ощущали болезненные импульсы, исходящие от потомка божества и выжаривающие рыбоголовым мозги.