Братья крови - Владислав Русанов

В девяностые жизнь бурлила ключом и, скорее всего, обывателю казалась страшной, кровавой и беспросветной. Но люди слишком мало живут, а передача памяти из поколения в поколение не воспроизводит всего ужаса того же Бабьего Яра или Катыни. Что такое, скажите на милость, криминальные разборки двух городских банд, пускай даже и с применением автоматического оружия, по сравнению с облавой, которую проводят «черные СС»? Детский лепет. Куличи из песка. Один мой знакомый оборотень рассказывал, как выкапывался из братской могилы, куда немцы сбрасывали трупы расстрелянных людей. Не пожелаю и врагу…

В общем, Князь Никита заверил меня, что вопиющий случай не останется без самого тщательного расследования. То же самое пообещал и полковник ФСБ, выглядевший подавленным и, вопреки обыкновению, молчавший за рулем всю дорогу до аэропорта. Уже помогая мне выгружать чемоданы из багажника, сказал только:

– Это был не Пешкин.

– Как вы узнали?

– Примерно через час после того, как я вас отвез, в «Метрополе» появились его люди. Трудно сказать, насколько решительными были их намерения, но они явно растерялись, повстречав у входа машины московского ОМОН. Осторожно поговорили с портье и, выяснив, в чем дело, убрались восвояси. Они же не знали, что ночные портье все до единого работают осведомителями ФСБ. И не только ФСБ…

– Тогда кто же?

– Пока неизвестно. Убитые вами и мною люди не числятся ни в одной картотеке. Собственно, документов при них не нашли, пришлось воспользоваться отпечатками пальцев. Так вот – нигде в России или других державах, стоящих на костях СССР, они не значатся. Гастролеры. Возможно, из Европы, а может быть, из Соединенных Штатов.

– Кому я мог насолить в Североамериканских Соединенных Штатах? У меня там даже знакомых нет.

– О, вы даже себе представить не можете, насколько парням из США есть дело до всех. Само собой, если дело касается непосредственной выгоды.

– Какая от меня может быть выгода? Я что, нефтяной король?

– И все же я не отказывался бы так сразу от версии с американцами.

– Может, тогда стоит проработать и версию террористов Аль-Каиды?

– Может быть, – полковник не поддержал шутку. – И самураев с китайцами я бы тоже со счетов не сбрасывал.

– Вы так думаете?

– Кто предскажет заранее, разведка какой страны могла заинтересоваться вашими сверхъестественными способностями?

Вот тут-то я и припомнил Льва Давидовича вкупе с герром Вольфрамом. Но продолжал разыгрывать невинность:

– О нас мало кто знает. А все открытые сведения до неузнаваемости искажены Голливудом и всякими-разными фантастами, включая и русских.

– Помню-помню… Коктейль Саушкина? – подмигнул Спицын.

– И не только. К тому же я самый рядовой, можно даже сказать заурядный, вампир. Я не владею тайнами, я не стремился к власти или какому-то особому богатству. Если уж предпринимать какие-то жесткие шаги, то против одного из князей.

– Каждый из которых прячется в надежно укрытом особняке-крепости под защитой десятков вампиров-убийц?

– Вы несколько утрируете, Олег Иванович. Да, их убежища вполне надежны и укрыты от постороннего глаза. Но ни один Князь не в состоянии собрать вокруг себя десяток телохранителей. Мои собратья самодостаточны и не любят служить кому бы то ни было. – Я слегка лукавил, но для пользы дела.

– Тем более. Поставьте себя на место человека или организации людей, задумавших добраться до одного из князей. Как им лучше всего обнаружить его убежище?

Я задумался.

– Ну… Выследить. Или взять в плен кого-нибудь, кто вхож… – Я оборвал себя на полуслове. – Вы думаете?

– Пытаюсь проработать все возможные версии. От попытки спонтанного ограбления до организованного захвата одного из вашей братии. А тут есть над чем подумать.

– Спасибо. Обещаю тоже пораскинуть мозгами.

– Только не так, как один солнцевский браток, который сверзился с подъемного крана.

– Постараюсь.

– Запишите мой мобильный.

– Я все равно не умею им пользоваться.

– Научитесь. Жизнь заставит.

– Поживем – увидим.

– Ну раз не хотите записывать номер… У вас же где-то была моя визитка?

– Потерял, к сожалению.

– Тогда держите еще одну, – полковник улыбнулся и, когда я спрятал картонный прямоугольник в карман, протянул ладонь:—До встречи, пан Анджей.

Я с удовольствием пожал ему руку. Редко какому человеку удавалось вызвать у меня такую симпатию. Причем не слишком обоснованную. Ну помог. А кто сказал, что он не преследует какие-то свои, мне не понятные, цели? И тем не менее чутье, которое редко меня подводило до сих пор, подсказывало – на эфэсбэшника можно положиться. По крайней мере он прикроет спину в случае чего.

Обстановка внутри салона «Боинга» меня неприятно удивила. Люди прятали лица под ватно-марлевыми повязками. Очередная эпидемия гриппа напугала всех. Наверняка в аэропортах Украины уже объявлен карантин, выставлены посты медработников, которые обязаны проверять здоровье всех, прибывающих из-за рубежа. В особенности из России. Почему-то зараза, прибывающая из Европы, кажется украинцам не такой опасной, как из Китая или от северного соседа. Но в результате профилактических мер пассажиры аэробуса напоминали каких-то небывалых фантасмагорических чудовищ: белые или голубые лица, лишенные рта и носа, над которыми выделялись глаза – усталые и раздраженные из-за необходимости дышать через тряпку. Никто не шутил, не обменивался новостями, не пытался заигрывать со стюардессами. Подобное подавленное настроение мне доводилось видеть во время вспышки холеры в Одессе и после большого лондонского пожара, добившего тех горожан, кто уцелел после бубонной чумы.

Усевшись на место согласно билету, я невольно покосился на пустующее кресло по правую руку. Здесь мог бы сидеть Збышек, если бы незнакомые мне ублюдки, чьи гнилые потроха недостойны даже служить пищей бродячим шелудивым псам, не ворвались прошлой ночью в мой номер. Конечно, мерзавцы действовали по чьему-то наущению. Иначе их действия теряли всякую логику и смысл. Только кто их натравил? И снова я вспомнил тот напоенный ненавистью взгляд, что вонзился мне в основание черепа, будто стилет, когда я покидал князя Прозоровского в прошлое посещение Москвы. Кто бы это мог быть? Неужели я наступил на хвост одному из московских вампиров? Или корни этой вражды тянутся глубже, к моим похождениям в Европе во времена Реформации или Первой мировой войны?

– Добрый день! – слегка приглушенный повязкой прозвенел у меня над ухом приятный женский голосок.

Над белой маской, закрывающей нижнюю часть лица, удивленно смотрели сапфирно-синие глаза, обрамленные пушистыми ресницами. На лоб спадала челка цвета золота.

– А я вас помню! Вы часто летаете самолетами нашей компании.