Легенды неизвестной Америки - Тим Скоренко

Но Элоун не собирался никуда уезжать. Он заплатил Бреннону за неделю вперёд. Сначала я решил, что у него в городе какое-то дело, но потом изменил своё мнение. Он от кого-то скрывается, предположил я.

О да, с появлением Элоуна мои мечты относительно Кэтрин несколько поменяли направление. Теперь я планировал тайно раскрыть негодяя, который ограбил банк (казино, магазин, бензоколонку — нужное подчеркнуть), — и предстать перед Кэт могучим служителем закона и борцом за справедливость. Параллельно с борьбой за справедливость я был не против запустить лапу в мошну Элоуна и немного разжиться за его счёт. Всё равно деньги краденые, думал я.

Всё это, конечно, было не более чем фантазиями. Но кое-какие странности в поведении Фрэнка имелись.

Во-первых, он со всеми был знаком. Выйдя из отеля на второй день, он прошёл по главной улице городка и при этом поздоровался со старухой Джил, с Джейкобом Марри, с молочником Эбрехемом и так далее. Он здоровался с каждым, всем улыбался, всех приветствовал. Я в тот день выбрался на балкон второго этажа и читал книгу, забросив ноги на парапет. Фрэнк не мог опознать человека по подошвам домашних туфель. Тем не менее от книги меня отвлёк его оклик.

«Как там капитан Блад?» — спросил он.

Книга в моих руках была «Хрониками капитана Блада».

«Так себе», — ответил я и посмотрел вниз.

Надо отметить, что «Хроники», написанные Сабатини на волне успеха «Одиссеи», и в самом деле имеют сомнительную художественную ценность. Впрочем, я не знаю ни одного современного шестнадцатилетнего мальчишки, который открывал бы эту книгу. Сегодня дети не знают даже имени Шекспира, что уж говорить о Сабатини.

Но речь не об этом. Речь о том, что я ответил механически и вниз посмотрел тоже на автомате. А внизу был Фрэнк Элоун. Это был первый раз, когда я его увидел.

«А откуда вы знаете, что я читаю?» — спросил я.

«Дедуктивный метод!» — улыбнулся Фрэнк и пошёл дальше.

Я проводил его взглядом. С этого момента я заинтересовался Элоуном по-настоящему. Я провёл небольшое расследование, расспросил мальчишек и стариков и выяснил всё то, что вам уже рассказал. И про попутку, и про почту, и про затрещины, и про гостиницу.

Больше в тот день я Фрэнка Элоуна не видел. И два последующих дня — тоже. Но я следил за каждым его шагом — через мальчишек, через невинные разговоры с мистером Бренноном и стариками, сидящими на крылечках, через болтовню с молочником. Почему я не хотел оставлять Фрэнка без присмотра? Вы думаете, что меня заинтересовала его реплика насчёт капитана Блада? Нет. Мной двигало совершенно другое чувство — ревность. И если бы не ревность, я бы никогда не узнал того, что знаю сейчас.

Наиболее неприятным было то, что моя ревность оказалась небезосновательной. На следующий день после приезда Фрэнк разболтался с Кэтрин Бреннон, встретив её в холле гостиницы. Это я знаю от самой Кэти. Конечно, она просто обронила что-то вроде «болтала с Фрэнком». Но я почувствовал, что это «болтала» пахнет чем-то более серьёзным. Я для неё был всего лишь уличным пацаном, сохнущим по её глазам и губам. А Фрэнк виделся неким рыцарем, солидным и обеспеченным мужчиной и одновременно искателем приключений. Разве что без своего автомобиля.

Мне пришла в голову мысль, что своим соглядатаем в доме Бреннонов я мог сделать Вирджинию. Она была ко мне неравнодушна, даром что мелкая и некрасивая, и я вертел бы ею как хотел. Доносить новости о постояльце — да пожалуйста. Но для этого нужно было ещё дождаться Вирджинию: похоже, она поехала в Буффало вместе с отцом, и поездка обещала затянуться на пару дней. Кэти была за старшую в доме, а гостиницей заведовал чернокожий портье по имени Джек, верный помощник Бреннона.

Фамилию новоприбывшего я узнал из книги постояльцев. Никто не обращал на меня внимания, когда я болтался в холле, листал журналы на столике для посетителей, рассматривал картинки на стенах. Всё-таки я считался другом Кэти и ездил с ней в одну школу. Она была на год старше, но жёлтый автобус собирал всех детей от Буффало до Каспера независимо от возраста. И мы часто сидели рядом — просто потому что нам было о чём поболтать. О новом телешоу, о какой-нибудь классной песне. Только читать она не любила, и капитан Блад оставался сугубо моим героем.

Уже после того как Кэти упомянула в мимолётном разговоре Фрэнка, я задался мыслью узнать его полное имя. Простое «Фрэнк» меня не устраивало. Я пошёл в гостиницу, улучил момент, когда портье отлучится, и заглянул в книгу. Элоун, прочитал я. Говорящая фамилия.

А через два дня, когда я увидел Фрэнка во второй раз, он целовался с Кэтрин Бреннон на заднем дворе «Отеля Делюкс». Я возненавидел этого выскочку и проклинал его; я не мог спокойно стоять и даже подпрыгнул от злости (это смешно звучит, но я был и в самом деле чертовски зол). Что делать, спрашивал я и признавался себе, что не знаю.

Мы были знакомы с Кэтрин чёрт-те сколько лет, я покупал ей сладости и смешил её, делал для неё домашние задания и сочинил стихотворение, а он только приехал и уже получил больше, чем я за всё время знакомства. Сейчас я, конечно, всё понимаю. Боже мой, дарил конфеты и решал задачки, смешно. Но тогда мои тщетные любовные потуги казались мне очень заметными и красивыми.

Ладно, вернусь к Элоуну. Итак, он целовался с Кэтрин, а я наблюдал за ним через щель в заборе. Я тогда ещё ни разу не целовал девушку и воспринимал поцелуй как что-то такое воздушное и нежное, точно зефир в шоколаде. Мне было странно видеть, как они впиваются друг в друга, как он пытается захватить как можно больший участок её лица, а когда они отрывались друг от друга, я видел, что последними расплетались их языки.

Да, Кэтрин казалась весьма искушённой в этом плане. Правда, вовсе не потому что у неё были отношения с мальчиками. Просто у её отца был видеомагнитофон и большая коллекция порнофильмов. Об этом я тоже узнал гораздо позже — когда мы начали встречаться с Вирджинией, и эта коллекция служила нам учебником любви. Хотя не исключаю, что многому Кэти научил именно Фрэнк Элоун.

В тот день я в сердцах пошёл прочь, кляня судьбу и обещая больше никогда не разговаривать с Кэтрин Бреннон. Конечно, на следующее утро, встретив её на улице, я как ни в чём не бывало поздоровался. При этом я заметил, как она светилась, как была счастлива. Значит, мне не на что надеяться.

Фрэнк Элоун приехал в середине августа, даже ближе к концу месяца. Каникулы подходили к своему логическому завершению; я немного скучал по школе. Я ждал, когда в город снова приедет жёлтый автобус и повезёт нас прочь, и Кэтрин будет сидеть у окна, а я — рядом с ней.

Ещё через день я во второй раз поговорил с Фрэнком Элоуном.

На этот раз он шёл мне навстречу по улице. Никакого Сабатини у меня не было, зато было страстное желание что-либо у Фрэнка узнать. Подростковая ревность всегда такова. Главное — не добиться любви, а мучить своё сердце сознанием того, что твоя любовь принадлежит другому. Романтика страданий.

«Привет!» — сказал он.

Я кивнул. Он явно не собирался со мной заговаривать, просто поздоровался. Но я должен был его задержать.