Темные звезды - Даниэлла Роллинс

– Как…

Она шагнула к дочери, сощурившись еще сильнее. Ее тонкие губы приоткрылись, но она не проронила ни слова. На мучительный миг, показавшийся Дороти целой вечностью, воцарилась тишина.

Дороти судорожно вдохнула, стиснув зубы, давая матери время себя осмотреть. Она попыталась представить, как выглядит со стороны с этими ее белыми волосами, изуродованным лицом, с грязью и кровью, приставшими к коже, да еще и в брюках.

Мать наконец выдохнула и произнесла одно лишь:

– Я… я не понимаю.

Да уж куда тебе, – подумала Дороти, но вслух этого говорить не стала. Мать заслуживала объяснений, но она не знала, с чего вообще лучше начать. С волос? Со шрама? С упоминания о том, что перемещения во времени – никакая не выдумка?

Впрочем, ни на что из вышеперечисленного сейчас не было времени.

– Мама, – проговорила Дороти так спокойно, как только могла. – Должно быть, для тебя это все – огромное потрясение, но, боюсь, мне некогда объяснять, что происходит. Мне нужно скорее найти Чарльза.

– Чарльза, – словно в трансе повторила ее мать, потом покачала головой и стала поворачиваться к лестнице. – Я только что видела…

– Да, мама, Чарльза, – в отчаянии перебила ее Дороти. – Где он?

Но мать словно временно утратила связь с тем отделом мозга, что отвечает за реакцию на подобные вопросы. Она открыла рот, затем закрыла, и морщины у нее на лбу углубились.

Дороти потерла переносицу. Думай, – велела она себе. До свадьбы оставались считаные минуты.

Сама она должна сейчас быть наверху – сидеть тихонечко в импровизированной «гримерной», чтобы не помять платье и не испортить прическу, и ждать, пока за ней явятся гости во главе с женихом.

Стало быть, Чарльз сейчас…

Она подняла голову и отыскала взглядом маленький коридор, за которым виднелись тяжелые двери, ведущие в саму церковь. Во время сбора гостей они были открыты, но теперь их затворили, и это значило только одно: все гости уже на месте. А если они в сборе, то Эйвери…

О нет, – с ужасом подумала Дороти под гнетом осознания. Эйвери сейчас стоит у алтаря рядом со священником, будь он неладен, а все его семейство и друзья сидят на скамьях перед ним. Сердце бешено заколотилось о ребра, а к горлу подступила тошнота. Если она и впрямь вздумала убедить его помочь Эшу, ей сперва придется пройти через всю церковь к алтарю. До чего иронично.

Мать вдруг схватила ее за запястье.

– Мисс, не знаю, что за игру вы затеяли, но если вы сейчас же не уйдете, боюсь, мне придется вызвать полицию.

– Мам, да брось, мы же обе знаем, что ты этого не сделаешь, – Дороти вырвала руку из материнских пальцев. – Если составить перечень всех твоих преступлений, он выйдет длиннее моей руки. Тебе не больше моего хочется, чтобы сюда нагрянула полиция.

– Но откуда… – Лоретта пыталась сохранять спокойствие, но дыхание у нее перехватило, и голос дрогнул. Она снова посмотрела в глаза Дороти, и той показалось, что мать борется сама с собой, пытаясь осмыслить увиденное.

– Этого просто не может быть, – едва слышно прошептала Лоретта.

Дороти шагнула к дверям, ведущим в церковь. Лоретта встала перед ней, закрывая ей путь.

– Мама, прошу, пусти, – печально вздохнув, взмолилась девушка.

– Не смей меня так называть, – отрезала Лоретта.

– Тогда будь добра, уйди с дороги. – Дороти обошла маму и поспешила вперед и распахнула двери церкви. Музыка стала гораздо громче – теперь слышались не только партии скрипки или виолончели, а полноценный струнный квартет.

Как мило, – подумала Дороти. – Эйвери, несомненно, превзошел самого себя.

Но тут музыка потонула в скрипе деревянных скамеек. Семьдесят пять человек обернулись и уставились на нее.