Алхимики. Бессмертные - Кай Майер

Джиллиан взглянул на закрытые ставни. Вдалеке горело два одиноких керосиновых фонаря, но они не освещали и половины площади. Из окон домов Джиллиана и Каризму наверняка не видно.

– Если это ловушка, то глупая, – сказал Джиллиан.

Каризма поджала губы:

– Кто глупее: тот, кто расставляет глупые ловушки, или тот, кто бежит прямо в них?

– Очень глубокомысленно.

– Может, нам вообще не стоило сюда приезжать?

Если мы хотим найти испанскую ветвь ордена, нужно хвататься даже за соломинку. А Ласкари намекнул, что искать тамплиеров стоит здесь, на Мальорке.

– Еще и этот Эскрива… Где ты его нашел?

– Это он нас нашел, – возразил Джиллиан. – Чувствуешь разницу?

– А тебе это не кажется подозрительным?

Джиллиан остановился и пристально посмотрел на Каризму:

– Не нужно повторять это в сотый раз. Как бы там ни было, этот тип знает о дворце тамплиеров больше всех в Пальма-де-Мальорке. И вообще в наших интересах как можно скорее покончить с этим.

– Почему ты так кипятишься всякий раз, как я тебя критикую?

– Потому что ты только этим и занимаешься!

– Ах, простите, многоуважаемый Великий магистр!

Молча взглянув на нее, Джиллиан пошел дальше. Бессмысленно требовать от Каризмы уважения к его статусу в ордене – он сам не раз подчеркивал, что не придает этому особого значения.

Каризма с шутливым почтением открыла перед Джиллианом дверь, когда они подошли к дворцу. Каменные стены надменно возвышались над площадью. Широкие полукруглые ворота открыты настежь. Слева и справа высились две сторожевые башни, увенчанные острыми зубцами. На фасаде лишь несколько маленьких окон. Те, что без ставен, задернуты шторами.

Когда-то это был дворец арабских завоевателей, пока король Хайме I в начале XIII века не отдал его тамплиерам в благодарность за помощь во время освободительной войны. Более ста братьев ордена бились во главе войска, освободившего Мальорку от мусульман после трехсот лет сарацинского владычества. С орденом расплатились драгоценностями, землей и целыми улицами Пальма-де-Мальорки. А дворец объявили резиденцией магистра Рамона де Серры и его последователей. Оттуда они управляли делами тамплиеров на Балеарских островах вплоть до кровавого разгрома ордена в 1312 году.

Нынче ничего уже не осталось от былого великолепия. Стены потемнели, краска и штукатурка осыпались. Там, где когда-то стояли караульные с мечами и алебардами, теперь торчали переполненные мусорные баки. Ворота, похоже, вообще не запирались, а в башнях и пристройках находились жилые помещения.

Джиллиан сомневался, что здесь они выйдут на след ордена. Перед смертью Ласкари упомянул о дворце тамплиеров в Пальма-де-Мальорке, но что они должны здесь найти? Шестьсот лет прошло с тех пор, как на стенах этой крепости в последний раз развевался флаг с красным лапчатым крестом. Теперь между сторожевыми башнями протянута бельевая веревка.

И все же послание таинственного Эскривы вселяло слабую надежду, хоть Каризма ему и не верила. Сойдя на землю в порту Пальмы, Джиллиан и Каризма стали искать публичную библиотеку и вскоре узнали, что таковой нет. В конце концов их отправили на улицу Каррер-де-ла-Мар, в квартал мрачных трущоб, с указанием спросить там человека по имени Нарциско Эскрива. Дескать, Эскрива мог бы рассказать им о тамплиерах на Балеарских островах. Не застав его, они решили прийти еще раз вечером, прежде чем рискнуть оставить ему свой адрес. Но в итоге Эскрива сам с ними связался, послав почтового голубя. Птица села Каризме на плечо прямо посреди улицы.

Послание, прикрепленное к лапке голубя, было кратким и ясным: «Каса-дель-Темпле. В полночь. Н. Э.».

Голос Каризмы оторвал Джиллиана от размышлений.

– Это он?

Она указала на призрачную фигуру, стоявшую у ворот. Джиллиан напряженно вглядывался в темноту.

– Похоже на то.

Рядом вспорхнула стая птиц.

Человек повернулся и скрылся во внутреннем дворе по ту сторону ворот. Полы его длинного плаща волочились по мостовой.

– Видимо, он питает слабость к эффектным появлениям.

Каризма переложила завернутый меч в левую руку, чтобы, в случае чего, быстро его выхватить. Она искусно обращалась с мечом, намного превзойдя в этом умении Джиллиана и других братьев.

Джиллиан, как и прежде, держал сверток под мышкой, не желая давать повод усомниться в своих добрых намерениях. Он хотел было одернуть и Каризму, но не стал. Если это все же ловушка, не помешает, чтобы хоть один из них был готов к бою.

У самых ворот они отошли друг от друга на несколько шагов. Когда орудуешь мечом, нужен простор. Благодаря бесконечным тренировкам во дворце Ласкари и под солнцем Синая все движения были отточены до автоматизма.

Пройдя через ворота, они увидели справа главное здание дворца. Узкая крутая лестница вела к двери. За этим зданием был внутренний двор, куда выходили фасады и других зданий. Двор весь зарос пальмами и другими тропическими растениями. Из зарослей выпорхнула стайка голубей и показался человек в длинном плаще. Внимательно посмотрев на Джиллиана и Каризму, он спокойно вышел к ним навстречу.

– Добрый вечер, – сказал он.

Это был очень смуглый старик – насколько им удалось рассмотреть его в свете единственного фонаря у подножия лестницы. Обветренная кожа лица испещрена сеткой глубоких морщин. Жидкая седая бородка доставала до груди. Плащ был серый, а не черный, как Джиллиану показалось издалека. На плечах старика сидели два голубя, ворковавших с закрытыми глазами.

Джиллиан и Каризма остановились.

– Сеньор Эскрива?

Старик кивнул. Голуби не шелохнулись.

– Вы меня искали?

Каризма с опаской оглядела темный внутренний двор. В пальмовых зарослях могла бы укрыться небольшая армия. Тут и там в кронах деревьев мелькали юркие тени: летучие мыши. Похоже, их тут тысячи.

– Почему вы выбрали это место? – спросила Каризма.

– Вы хотели разузнать о тамплиерах на острове, – ответил Эскрива. – Более подходящего места не найти.

– Мы бы могли встретиться в гостинице, – заметила Каризма. – Там хотя бы светло.

– Ах, – тихо вздохнул старик, – как банально!

Джиллиана насторожило, что Эскрива говорил по-итальянски. Это довольно странно. Родной язык Каризмы – испанский, так что именно она и узнала об Эскриве от хозяина трактира. Джиллиан говорил по-немецки, по-итальянски и по-латыни. Но откуда старик узнал об этом? Светловолосый Джиллиан вовсе не похож на южанина. Так почему же Эскрива обратился к ним именно по-итальянски – на единственном языке, который знали и Джиллиан, и Каризма? Поразмыслив, Джиллиан все же решился спросить об этом.

Эскрива рассмеялся: