Уровень. Магия - Вероника Мелан

В кармане рюкзака покоились заветные семечки — четыре штуки, но впервые за все это время Марике вдруг показалось, что дело совсем не в них. Что дело в чем-то еще…

В пути? В движении?

В том, что вокруг так ласково светит солнце?

Так и не разобравшись с причинами хорошего настроения, она улыбнулась, подняла с земли шишку, закинула ее, целясь в ближайший ствол, промахнулась, но не расстроилась, а бодро зашагала дальше.

* * *

— Да ты покажи карту! Покажи. Не хочешь? И на моей, и, скорее всего, на твоей стрелка показывает туда, к горе, а на карте Тэрри она сразу после спуска указывала влево.

— Но на гору не подняться. Это отвес! А ступеней, как вчера, нет. Может, мы тоже сможем обойти слева?

— Если уж нам вперед, значит, должен быть способ забраться. И мы его найдем.

Поразительно. Марика никогда бы не подумала, что подобное возможно, но всего за час она успела пересмотреть свое отношение к этому розовощекому, смачно жующему яблоко увальню.

Рону.

Они оба к полудню вышли на это место — лысую полянку, окруженную ельником, и оба уперлись в вертикальную каменную стену, уходящую на добрый километр вверх гору, к которой даже не решались приблизиться — и так видно, что ступеней нет.

И вот уже час разговаривали. Да-да, просто разговаривали. Общались.

Для Марики — почти диковинка.

— И что, ты постоянно находишь фруктовые деревья?

— Ну, что-то я должен есть. Такого котелка, как у тебя, у меня нет.

— А у Лизи откуда?

— А-а-а… ляд ее разберет, откуда у нее.

Поначалу Марика, как и раньше, вела себя крайне осторожно и осмотрительно: пожитки не показывала, карту не открывала, секретами не делилась, но парень, который раньше казался ей недалеким идиотом, наедине вдруг проявил себя иначе: оказался крайне открытым и приятным в общении.

И уже в первые пять минут рассказал о том, что Лизи — эту командиршу в юбке — они с Тэрри тоже терпеть не могут и что оставили их на ступенях, отказавшись перебрасываться рюкзаками (что за дурацкая идея?) и почти сразу же убежав вниз. Как дед прыгал? Да кто его знает, наверное, как-то прыгал. Жалко, если не смог, но не потащишь же на себе?

Да, ест он фрукты, сильно соскучился по нормальной еде, но так, наверное, и надо, иначе бы только и делал, что жрал с такой-то посудины. Поэтому ходит, ищет обозначенные на карте деревья и набирает с собой плодов. Не иначе сам Уровень хочет, чтобы он отучился пихать в рот что попало. Вон, даже похудел.

Когда Рон поднял засаленную кофту и с гордым видом подергал вдавившийся в пузо ремень на штанах, Марика едва не съязвила, что похудел он, видимо, не ахти как сильно, но сдержалась и промолчала.

Оказалось, что и спит он в палатке. Да, палатку нашел каждый (на этом месте рассказа Марику кольнула ревность — не одна она такая умная) — а как было бы спать? Нет, спичек нет. Поел — и на боковую. С Тэрри их путь пересекается часто, но не всегда: бывает, днями идут отдельно. Лизи вообще встретили только вчерашним утром — непонятно, откуда она взялась; а имя волосатого парня? Нет, так и не узнали — молчаливый он.

— Семечко у меня одно, берегу его на конец пути. Больше просить не решился — стыдно.

Про ее желания спрашивать не стал, проявил тактичность. Искренне интересовался появлением Арви: не кусается? И ест все подряд? Здорово, наверное, иметь такого попутчика…

Наблюдая за блеском веселых голубых глаз, за беспрерывной жестикуляцией пухлых рук и слушая несмолкающий треп, Марика чуть размякла, успокоилась и даже начала отвечать. В конце концов показала и карту.

Пять минут спустя к компромиссу так и не пришли. Рон догрызал третье яблоко и глазел на вершину утеса, где плыли белые облака, слушал шумящий позади лес; в желтоватых, завивающихся колечками волосах запутались солнечные лучи.

«Молодой он, здоровый, веселый. Эдакий бычок. И не такой туповатый, как казалось раньше, — думала Марика, рассматривая переходящий в толстую шею затылок и краешек виднеющегося из-за розовых щек носа. — Открытый, доброжелательный. А бычился, наверное, из-за того, что Тэрри подначивал». Нет, конечно, она бы такого, как Рон, никогда не выбрала себе в спутники жизни: ни лоска, ни стиля, ни нужной ауры, — да и в друзья бы тоже не выбрала: простоват, — но и сторониться бы теперь уже не стала. Не язвит, никого грязью не поливает, вместо этого сидит и оптимистично думает над решением проблемы.

Молодец. Можно уважать.

Диковинно, однако, что они вообще здесь встретились, на этой поляне.

— Кот твой яблоки ест, как думаешь?

— Я не пробовала ему их давать.

Рон поднялся с травы и, держа покачивающийся огрызок двумя пальцами за палочку, шагнул к сервалу. Тот быстро вскочил с прогретого камня, на котором лежал, и отбежал подальше. Застыл, напряженно глядя на чужака, дернул кончиком хвоста.

— Ну, как хочешь.

Огрызок полетел в сторону леса и шлепнулся в траву.

— Пойду я посмотрю на гору поближе. Может, чего в голову придет.

Провожая взглядом шагающие по траве, обутые в толстые унты ноги, Марика кивнула.

Наверное, она, как и раньше, могла бы всех сторониться. Не разговаривать, не вступать в контакт, не раскрывать рта в ответ на приветствия…

Продержалась бы: еда есть, палатка есть, кот и зеркало есть, чего еще надо?

Но свербела где-то на задворках мысль, что не все так просто, как казалось раньше. Для чего здесь и для чего именно с Роном произошла подобная встреча?

Может, чтобы задуматься? Что-то понять, переосмыслить? Сдвинуть присохшие к коре головного мозга стереотипы и начать, например, чуть больше доверять? Нет, речь не идет об «открываться полностью», конечно, выдаваемую людям информацию всегда стоит дозировать, но что плохого в пяти минутах общения? Посмотрела на чужую карту, узнала много интересного, сделала что-то для себя необычное, в конце концов. Да и просто изменила впечатление о человеке на чуть более положительное — уже плюс.

А гавкнуть? Гавкнуть любой дурак может. Чтобы отвадить от себя нежелательных попутчиков, много ума не требуется. А вот для того чтобы разглядеть в «тупом жирняке» неплохого в целом парнишку? Требуется. И требуется много.

— Нет, спасибо, не надо! У меня еще есть несколько орехов, две груши и какие-то странные, похожие на финики кругляшки…

— Ты сколько — пять дней уже на яблоках? Не вспух еще?

Вспух. Было видно, что вспух. Но держался достойно, в котелок не заглядывал, делал вид, что не пахнет так вкусно, что проще лечь и помереть, чем мимо пройти.

— Давай, говорю, посуду. Поешь сегодня гуляш.

— Так тут на одного. А ты?

— А я еще попрошу у котелка.