Галактика. Принцесса и Генерал - Ольга Гусейнова

Включила тяжелый рок. Сняв жакет и залихватски покрутив им в воздухе, прежде чем бросить в кресло, я осталась в легкой симпатичной маечке на бретельках. Несколько минут методичной разминки под ритм бас-гитары и ударных — и монотонные движения наскучили. Поэтому я обернулась на своего вечного спутника, а по сути, тень — нанатон, зависший в углу лаборатории, блестевший черными полированными боками под ярким искусственным освещением. Сняла сначала одну сережку и аккуратно разгрузила своего «псевдоносильщика», сложив все на белоснежном рабочем столе. Затем сняла вторую, полностью деактивировав «глушитель».

Нанаты, получив свободу, сначала хаотично рассыпались по помещению, словно тьму в воздухе распылили, а потом, подчиняясь моим мыслям, сформировали тень. И стоило мне погрузиться в звуки музыки — окутали подобно клубящемуся в сумерках туману. Симбионты кружили, иногда касаясь моего тела: рисовали темные узоры на белой майке, стекали ручейками по ногам и рукам и снова маленькими фонтанчиками устремлялись вверх. Мы расслаблялись, отринув все условности и сдерживающие факторы.

Я сменила тяжелый рок на зажигательную ритмичную мелодию в стиле латино, и понеслось… Сначала быстрое шассе. Шаг, приставка, шаг, вправо и влево. Более медленный шаг назад и возвращение вперед. Главное — чувствовать завораживающий ритм танца и дать волю своим эмоциям. И можно раскрепощенно импровизировать, фантазировать и получать удовольствие от себя. Скоро кровь побежала быстрее, тело наполнилось энергией, а усталость сменилась легкой эйфорией. Музыка и танцы всегда творят со мной чудеса.

Нанаты, не сдерживаемые «глушилкой», полностью отражали мои желания и эмоции, повторяя движения тела, работу мышц, но чего-то явно не хватало. Хихикнув, я поняла, чего именно, и тут же моя симбиотическая тень словно изнутри взорвалась, резко увеличившись в размерах, и перетекла в мужскую фигуру — партнера для танца. Теперь мы отжигали румбу «вдвоем».

Наверное, потому что исполнилась моя давняя мечта увидеть Лейса и случилась встреча — невероятная и нежданная — с живым и здоровым Кишем, исчезло множество старых страхов, печалей и горечи. Мне было легко, как будто за спиной крылья выросли, а новые проблемы отошли на задний план…

— Позвольте забрать у вашего… хм… партнера прекрасную даму, — раздался за спиной густой баритон.

На мои плечи легли сильные чужие руки, и я, вздрогнув от неожиданности, — слишком привыкла, что в мою лабораторию не входят без разрешения, пока идет работа, — резко обернулась, неосознанно отстраняясь. Часть нанатов облепила меня, защищая, а другая плотной волной оттолкнула Башарова.

Незваный гость сделал пару шагов назад и чуть не упал, но придержался рукой за стол. Тем не менее он не испугался и главное — не разозлился из-за нападения нанатов. Невероятный человек. Он с восторгом таращился на меня, в данный момент покрытой собственной верной тенью, словно черной пленкой.

— Потрясающе! — выдохнул профессор, встряхнувшись и вновь направляясь ко мне, словно это не его сейчас довольно чувствительно оттолкнули. — Дарья Сергеевна, у вас реакция настолько стремительная или прямая связь с ними? Или…

— Или, — уже расслабленно ответила я, приводя дыхание в порядок, и приказала киберу сделать музыку тише.

Теперь она звучала ненавязчивым фоном. Питомцы, ощутив мой благостный настрой, зависли облачком, позволив свободно общаться с профессором. На нем не было пиджака, и синяя рубашка-поло замечательно подчеркивала его мускулистую атлетическую фигуру.

— Красавчики. — Башаров бесстрашно вошел в темную мерцающую массу нанатов, поднял руку и посмотрел на ладонь, которую они по моему желанию облепили подобно пчелам. — Что они такое? И главное — как управлять? — Мужчина широко, белозубо, заразительно улыбнулся.

Я невольно ответила ему улыбкой:

— В детстве меня заинтересовали черви с планеты Граппа. У них весьма любопытное строение нервной системы: синаптическая связь настолько мощная, что, даже если их разделить на части, она переходит на энергетический уровень. Я несколько лет экспериментировала, а потом, на последнем курсе университета, рискнула соединить свою ДНК с ДНК этих червяков, чтобы получить, скажем, нанороботов.

— Ужас, — заявил Башаров, а его взгляд лучился удовольствием и восхищением. В карих живых глазах отразился глубокий интерес ко мне, женщине и ученому — такой нарочно не подделаешь.

— Мои родители тоже так сказали, — хихикнула я, вспомнив особенно потрясенную маму. — Но в итоге я синтезировала нанатов. Они, в сущности, часть меня из-за присутствия в них моей ДНК. Я их разум и направляющая. Структурная часть нанороботов позволяет создавать любые конфигурации и выполняет всевозможные функции как единый слаженный организм благодаря свойствам граппских червей.

— Значит, нанатон — твой симбионт?! — резюмировал профессор.

— Да. Симбионт, помощник, тень. — Последнее слово прозвучало с легким раздражением.

— Мне послышалось? — удивился мужчина. — Ты гениальна, но при этом недовольна?

— Да так, глупости, — отмахнулась я.

— Как ты ими управляешь? — Башаров сжал ладонь и, сразу же зашипев, выпустил горстку нанатов.

Я подошла к столу и надела серьги, поясняя:

— Вот эти «украшения» глушат нашу связь. Нанаты меня все равно чувствуют и следуют тенью. Но глушилка позволяет отдать приказ и заставить их подождать меня где-либо, не реагировать на все мои мысли и желания, «запомнив» форму и функцию, которыми я их наделила на данный момент. В общем, они перестают быть моим отражением и становятся управляемым автоморфом.

— А зачем свою ДНК использовала? — с некоторым недоумением спросил Башаров. — Можно же было искусственную синтезировать…

Я поджала губы и ответила с большой самоиронией:

— Потому что гениям, как и обычным людям, свойственно спешить и совершать глупости. А теперь вот пожинаю результаты: можно сказать, не рассчитывая на уединение, всегда хожу с группой товарищей. Но я учла эту ошибку и с тех пор не тороплюсь.

Профессор смотрел на меня озадаченно секунду-другую, а потом — расхохотался, искренне, от души. И этот смех ему очень шел. Весьма симпатичный, мужественный, энергичный мужчина. К таким невозможно остаться равнодушной.

Он успокоился, шагнул ко мне и, не опуская взгляда, взял мою руку в свою — горячую, сухую (видимо, от постоянной обработки антисептиками), сильную. Хорошая у него рука, надежная.

— Ты уникум, Дарья Сергеевна…

— А мы уже на «ты» перешли? — спросила я с веселым недоумением.

— А ты против? — Его брови слегка приподнялись, глаза заинтересованно вспыхнули. Он со мной откровенно заигрывал: — Мне было бы приятно, если бы такая красивая и, главное, умная девушка звала меня по имени. Зови меня Ильей, а?

Я усмехнулась и, попытавшись вытащить руку из крепкой мужской ладони, тоном примерной ученицы заявила:

— А мой папа всегда учил: на работе нельзя заводить… личных отношений. Нужно создавать исключительно дружескую атмосферу, не более. Только она способствует поддержанию хорошей репутации и достижению отличных результатов.