Оковы судьбы - Игорь Конычев

– Я согласен с господином Рэвенделом, – неожиданно поддержал Алана Берт фон Фентрешниц, и двое других гномов согласно кивнули. Голос у гнома был весьма неприятный, похожий на скрип ржавого колеса, к тому же говорил он резко и очень быстро. – Убийства наверняка продолжатся, и, рано или поздно, но не только членам гильдии, но и всем остальным придет в голову та же идея, что и господину Рэвенделу. Вы представляете, что случится, если Кукловоды перестанут доверять друг другу, а остальные жители Нэрфиса перестанут доверять им?

– Последствия могут оказаться катастрофическими, – нехотя согласилась Эмилия Норетт.

– Вынужден согласиться. – Было видно, что подобное решение далось Карвусу Дравину нелегко.

– Стало быть, мой голос ничего уже не решит, – Миравин Ластрен вздохнул. – Хотя, признаться, я и сам задумывался о том, что поведал нам господин Рэвендел. Я согласен.

– В таком случае, – перехватив взгляд Осьминога, Алан едва заметно улыбнулся ему, – господин Кушрэн, от лица короны, прошу вас предоставить всем членам гильдии Кукловодов временное убежище.

– Неужто король покроет расходы? – ядовито поинтересовался Осьминог, но, прежде чем Алан успел ответить, махнул рукой. – За мной дело не станет!

– Великолепно, господа, прошу вас известить меня, как только все будет сделано. – Алан поднялся со своего места, и все поступили так же. – А теперь прошу извинить, но у меня еще есть дела.

Попрощавшись и покинув зал советов, Алан спустился вниз и вышел из здания гильдии.

– Мне казалось, что вы хотели лично допросить каждого из Кукольников. – Винсент раскрыл над головой Рэвендела широкий черный зонт, по которому сразу же застучали капли дождя.

– На это уйдет слишком много времени, Винсент, – заметил Алан. – К тому же мне кажется, что никаких результатов я не получу. Если убийца действительно из гильдии, то он наверняка в городе. Стало быть, изолировав всех Кукловодов, мы убьем двух зайцев одним выстрелом: такое количество Кукольников и их марионеток не одолеет никакой убийца, а если таковой находится среди них, то мы узнаем об этом довольно быстро.

– Интересная позиция…

– Господин, господин Рэвендел! – донесся крик из здания гильдии, и спустя несколько ударов сердца из дверей показался запыхавшийся Круф Литеркниц.

– Чем могу быть полезен, уважаемый? – Алан смотрел на гнома свысока.

– Видите ли, – нерешительно замялся Круф, – я хотел бы поставить один эксперимент, и мне необходима… необходима ваша помощь! – собрав в кулак всю свою решимость, выпалил гном.

– О? – вскинул бровь Рэвендел. – Смеете предлагать мне стать подопытной крысой? Это смело.

– А?! – Литеркниц побледнел и, казалось, вот-вот собирался упасть в обморок. – Я?! Я никогда бы… от вас почти ничего не требуется!

– Мое время дорого, уважаемый гном, так что извольте объясняться точнее и быстрее.

– Понимаете ли, дядюшка О ведь говорил вам о том случае с зельем и моими часами?

– Допустим.

– Понимаете, – от волнения Круф начал заикаться, – я хотел бы попробовать воссоздать нечто подобное, я хочу… – он воровато огляделся: не пытается ли кто-нибудь подслушать их разговор, – хочу собрать на острове пистоль из деталей, еще не прошедших обязательную сертификацию.

– И чем же я могу вам помочь в этом?

– Я хотел бы попросить вас, когда все будет готово, прибыть на остров Веселья и прикоснуться к пистоли. Других магов, как вы понимаете, просить слишком рискованно, к тому же я никого из них не знаю настолько, чтобы мог ему доверять. А вы… дядюшка О сказал…

– Интересно, – Алан сразу вспомнил лампы в подземельях «Берлоги», почти не реагирующие на его прикосновения. – Сколько вам нужно дней, чтобы закончить сборку?

– К завтрашнему вечеру я управлюсь! – уверенно заявил Круф, обрадованный тем, что не получил однозначного отказа.

– Я постараюсь прибыть на остров, но ничего не обещаю, – после продолжительного раздумья ответил Алан. Ему и самому хотелось во всем разобраться.

– В таком случае я поспешу, мне нужно многое успеть. – Гном низко поклонился и, надев на мокрую от дождя голову шляпу-котелок, посеменил прочь.

Алан посмотрел Механику вслед.

– Считаете, что и Механики могут быть причастны к убийствам? – поинтересовался Винсент, одновременно делая знак проезжающему мимо экипажу, чтобы тот остановился.

– Исключено, – покачал головой Рэвендел. – Мы с тобой поговорили со всеми Механиками, способными на подобное, но все они слишком любят свое ремесло, чтобы причинить хоть какой-то вред его главному воплощению. Ни один Механик не убьет куклу.

– В таком случае каков ваш следующий шаг? – Открыв перед господином дверь, дворецкий сложил зонт, ловко стряхивая с него капли дождя.

– Наведаемся в квартал Магов. – Алан задернул шторку, отсекая себя от безмолвных взглядов случайных прохожих.

– Как вам будет угодно, господин, – беззаботно отозвался Винсент, собираясь захлопнуть дверцу экипажа.

– Господин Рэвендел! – прозвучавший голос принадлежал Эмилии Норетт.

– Чем могу быть полезен, госпожа Норетт? – Алан, скрыв недовольство за лицемерной маской заинтересованности и вежливости, выбрался из кареты.

– Простите, что занимаю ваше время, но думаю, что вы должны кое-что знать. – Женщина мягко улыбнулась. – Мы с Эммой и Мистхом были очень дружны, вместе учились и начинали в гильдии, – она говорила медленно, с грустной улыбкой, глядя Алану в глаза. – И вот теперь я стою перед вами, Мистх мертв, и его тело… все, что от него осталось, сегодня предадут огню.

Рэвендел молчал. В кремации не было ничего удивительного, так как Нэрфис с самого основания испытывал серьезные проблемы в связи с острой нехваткой земли, поэтому всех умерших здесь сжигали. Тех, что богаче, провожали в последний путь – в залах Надежды, обычных граждан – в крематории, находящемся в северной части жилого района, а бедняки обретали покой в маленьких кострах, собранных из всякого хлама, или же их тела отдавали на съедение заблудшим, чтобы хоть как-то поддерживать мир между изгоями большого города.

– Возможно, вы знаете, что тело Мистха вчера выловили из воды. Его раны – ужасны, – с тоской произнесла Эмилия. – Эмма сейчас в залах Надежды, жрецы сказали, что ей нужен покой. – Неприятная ухмылка Рэвендела не укрылась от взгляда Эмилии, но женщина предпочла сделать вид, что не заметила ее, и продолжила: – Она еще долго будет переживать смерть мужа и Креоны, не представляю, как Эмма сможет жить дальше…

– Госпожа Норетт, я, конечно, соболезную утрате госпожи Гурег, но ничем не могу помочь ей, – сохраняя вежливый тон и деликатность, заметил Алан.

– Вы и так помогли, именно за это я и хочу сказать вам спасибо, – глаза Эмилии Норетт влажно заблестели. – Эмма и сама понимает, что, убив Креону, вы защитили ее саму от стражи и не дали опорочить не только честь семьи, но и нашей гильдии. Она просила поблагодарить вас.