Битва за Свет - Антон Волков

Было, может быть, немногим за десять утра. Солнце слепило нас так, что вести машину было довольно сложно, не говоря уже про выполнение основной задачи. Солнцезащитные очки давно уже не лежали в моём бардачке. Морщась и пытаясь закрыться от слепящего солнца приставленным ко лбу «козырьком» из ладони правой руки, я изо всех сил всматривался в лица идущих вдоль дороги людей.

– Может, остановиться, спросить кого-нибудь? – от чувства безысходности задал я вопрос Гоше. О, насколько же это гадкое чувство, когда пытаешься до последнего надеяться на лучшее, цепляешься за малейшие шансы, но разумом-то понимаешь, что ничего уже не светит, что всё из рук вон плохо… Но мой, пусть и не очень богатый жизненный опыт, всё же призывал меня не поддаваться гадкому чувству. Мне вспомнилось, как однажды, лет пять назад у нас из клетки убежал хомячок. Совсем крохотный, которого Даша подарила мне на мои двадцать пять лет. Не успел он порадовать нас своей беготнёй по клетке и двух суток, как на второе утро я, заглянув в клетку, не увидел там уже полюбившегося питомца. Очевидно, что он с его-то крохотными габаритами (ещё совсем маленький джунгарский хомячок был, дай Бог, три сантиметра в длину и полтора в ширину) просто протиснулся меж прутьев и пустился в вольные бега по квартире. Мы тогда, помню, очень сильно с Дашей расстроились; мало того, что это был живой подарок ко дню моего рождения, так ведь, главное, живое существо, а мы очень трепетно относились к питомцам. Ведь он по глупости-то выскочил на «свободу», но что он стал бы с ней делать? Мы две ночи устраивали на него «облавы»: разбросали по квартире кусочки фруктов на шуршащих пластиковых пакетиках, чтобы, когда он ночью выберется из какого-то неведомого нам своего укрытия, чтобы покушать, зашелестел пакетик и дал нам знать, где же появился наш Хома. Но ни в первую ночь, ни во вторую мы не услышали шелеста, а лишь гулкая тишина стояла в квартире. «Наверное, он залез в какую-нибудь щель, откуда уже не суметь ему выбраться или же пролез под ванной к дыре в полу, куда уходят трубы, и спрыгнул вниз, в дебри коммуникаций. А там, может, разбился, может провалился в подвал, и наверняка уже либо разбился, либо через сутки-двое, так и не найденный, будет загрызен крысами или помрёт от жажды и голода» – так, к сожалению совершенно трезво и логично, рассуждали мы тогда. На всякий случай я предупредил соседей по лестничной клетке и тех, что снизу, что, быть может, покажется он где-то у них в квартире, ведь от стояка, куда собираются с соседних квартир водопроводные трубы, в смежные квартиры полным-полно маленьких ходов, и вполне возможным казалось, что хомячок мог уползти к соседям. Хотя, признаться, мы уже почти смирились с тем, что больше нам Хому не увидать. И дело не в тех грошах, которые уплачены были за тщедушное тельце, покрытое мехом, нет… Дело было в привязанности к тому, кого приручили, и любви к нему. Это может звучать странно, но даже такой маленький, нелепый организм тоже достоин быть любимым и всех хлопот, связанных с попытками найти его. И вот, уже не рассчитывая на поимку беглеца, на следующий после прекращения поисков вечер, услышали мы звонок в дверь… На пороге стоял соседский парнишка и держал в руках таз с истощённым от голода и жажды нашим новоиспечённым питомцем. Трудно было в это поверить, но это было самым радостным событием, которое случилось с нами за последние несколько дней!..

– Толку-то? – прервав мои несколько-секундные воспоминания, которые, как мне показалось, длились десятки минут, возразил Гоша. – Хотя, чем чёрт не шутит… – Гоша глубоко вздохнул. – Ну, тормозни.

Мы остановились в нескольких метрах от движущейся во встречном направлении группки из четырёх человек, я открыл окно.

– Извините! Простите, пожалуйста! – обратился я к пожилому мужчине, скорее всего, отцу семейства: двух девушек и средних лет женщины. – Мы недавно попали в засаду бандитов и мою жену похитил один из них. Это было километрах в пятидесяти отсюда. – Я махнул рукой в сторону Москвы. – Её увезли куда-то в эти края, и мы уже вторые сутки пытаемся её обнаружить… Вам не встречалась ли девушка двадцати семи лет, волосы тёмно-русые, глаза зелёные, в потёртом синем пуховике и белой шапке? – с ходу выдал я. Все четверо в знак отрицания покачали головами.

– Нет, – ответил мужчина, и четверо немедленно двинулись далее. Мы сделал и за полчаса несколько таких остановок, но все без малейшего результата. Тогда мы стали сворачивать в близлежащие придорожные деревеньки, стучались в двери домов, ещё не покинутых их обитателями, вновь и вновь задавая всё тот же вопрос. Часа через два, когда мы удалились по направлению к Москве уже километров на тридцать-сорок, позади остались тринадцать деревушек, где мы спрашивали о Даше. В очередной, четырнадцатой по счёту деревеньке со странным названием Ламерье, нам встретилась молодая женщина. Она спешно собирала пожитки, вынося на крыльцо дома наспех связанные тюки, и намеревалась вот-вот отправиться на запряжённой соседом упряжке прочь на север. На заданный ей вопрос она, к великой моей радости, не покачала отрицательно головой, а сказала:

– В ту ночь, когда вы говорите вашу Дашу увёз бандит, сосед вон с того дома, – она показала на некий дом метрах в тридцати от её собственного, который, по всей видимости, совсем недавно был покинут его жильцами, – вроде видел какую-то девушку, которая шагала вдоль трассы. Говорит, не разглядел её толком, но вела, она себя как-то встревоженно, озиралась по сторонам то и дело. А сам Пётр Семёнович (так звали соседа, видевшего похожую на Дашу девушку), тогда с охоты возвращался. Видел её издали только, но опасаясь, что это может быть засада бандитов, поспешил домой, к ней не подходил… Больше ничего вам сказать не могу, так как не знаю больше совсем ничего.

– Надя, скоро ты там, а? – раздался голос с повозки.

– Извините, мне пора… – сказала женщина и поторопилась, взвалив на не по-женски широкие плечи тюк со скарбом, занять место в уходящей повозке.

– Скорее всего, она! – радостно воскликнул я, когда женщина удалилась. Сердце моё забилось быстрее, я призвал рукой Гошу быстрее садиться в машину…

– Быть может, быть может… – не так уверенно как я, но тоже весьма обрадованно отвечал Гоша.

Мы продолжили наши поиски. Незаметно пролетели три-четыре часа. Мы останавливались у то и дело встречавшихся нам людей и задавали им один и тот же вопрос про Дашу. Заезжали в деревушки и расспрашивали там. Но так никакой больше информации нам никто и не дал… Только лишь удивлённо смотрели на нас, едущих против встревоженного живого потока, составляющие этот живой поток напуганные люди.

Было где-то час с чем-то. Продвигаясь вдоль по шоссе, мы заметили какое-то столпотворение: человек тридцать-сорок, образовав полукруг, стояли у обочины дороги и смотрели куда-то вниз, в то время как всё новые люди, подходя к толпе, тщетно пытались удовлетворить своё любопытство. И кто прыгая, кто стараясь пролезть между стоящими, пытались увидеть нечто, вызывающее столь оживлённый интерес. Ещё на подъезде к группе людей было видно, что среди смотрящих на неизвестное царит какая-то паника. Слышались отдельные женские вопли и причитания. Поравнявшись с зеваками, мы вышли из машины, закрыли её и подошли к толпе. Люди обернулись на подъехавший автомобиль. В хорошем состоянии иномарки были уже большой редкостью, поэтому мы не могли не привлечь внимание толпы. Увидев Гошу, статного здорового мужика в камуфляже, да с «Калашниковым» через плечо, многие даже шарахнулись в сторону, вероятно приняв того за бандита. Мы подошли к толпе. Люди молча смотрели на нас в ожидании.