Загадка Либастьяна, или Поиски богов - Юлия Фирсанова

– Мне срочно нужно противоядие от яда миакраны, – потребовала богиня.

– Возьми, – не вступая в пререкания, сказал Энтиор. В руках принца появился маленький темный фиал, который он телепортировал стради. Бог томно поинтересовался: – Теперь я могу снова уснуть?

– Да, дорогой, сладких сновидений, спасибо. – Элия отключила заклинание.

Осторожно откупорив флакон, богиня бесцеремонно ткнула пальчиком в какую-то точку под челюстью Лиама, и рот ребенка раскрылся. Капнув ему на язык из горлышка одну каплю чего-то коричневого и странно пахнущего лавандой и бензином, как показалось Лейму, Элия закрыла рот пажа и усмехнулась:

– Все.

– А разве заклинание исцеления неэффективно при отравлении миакраной? – удивился Лейм. – Я помню, Гор рассказывал…

– Почему же, эффективно, – согласилась неумолимая принцесса. – Только совершенно безболезненно, а глупость достойна суровой кары. Проблюет дня три, покричит, чувствуя, что все жилки и кишки словно крючьями раздирает, в следующий раз будет головой думать над тем, что делает, а не руководствоваться пошлыми историями менестрелей.

Принцессу всегда выводили из себя довольно часто случавшиеся попытки самоубийств бывших возлюбленных, отвергнутых воздыхателей и просто случайных, едва знакомых мужчин. Поскольку эти досадные происшествия происходили с непохвальной периодичностью, они успели Элии основательно надоесть, кроме того, даже если богиня и не считала себя виноватой, по меркам Равновесия определенная толика ее вины все равно наличествовала в происходящем и пятнала душу. А теперь еще ее пажи будут такой ерундой заниматься? Возмущению богини не было предела.

– Но, может быть, мальчик съел листик случайно? – вступился за ребенка Лейм.

– Прощальные записки невзначай не оставляют, – фыркнула богиня любви, кивнув в сторону тумбочки, на которой лежал аккуратно сложенный листочек розовой надушенной бумаги с кокетливо отогнутым краешком. – Красиво умереть дурачку захотелось. Выживет, сто раз потом подумает, прежде чем сотворить очередную глупость. Романтичный болван!

– «Принцессе Элии Ильтане Эллиен дель Альдене. Простите, моя великодушная госпожа, и прощайте. Мой стыд больше того, что может снести бренная плоть презренного раба. Я сам выбрал себе кару и покорно принимаю ее. Лиам», – взяв послание, ошарашенно зачитал Лейм строчки с тщательно выведенными округлыми буквами и вынужденно согласился с кузиной: – Ты права, дорогая, это попытка самоубийства. Но за что мальчик хотел себя наказать?

– За то, что сказал вчера Джею и Рику, где меня искать. Братишки с ним не церемонились, – фыркнула Элия, отводя веко отравленного, чтобы взглянуть на зрачок. Потом походя велела пажу: – Вызови к нему сиделку из замковой больницы, Рис. Не тебе же возиться с этим болваном.

Лейм вздохнул, понимая, что если Джей и Рик пожелают, то доведут до трясучки не только маленького мальчонку, но и вполне взрослого бога, а прекрасная принцесса не из тех, кто поспешит со словами утешения к запуганному рабу. Сейчас Элию заботили куда более важные вопросы, дала противоядия вместо того, чтобы выбросить из замка, не оставила подыхать, и ладно. Это по меркам Лоуленда уже являлось милосердием. Принц заботливо укрыл парнишку одеялом. Противоядие Энтиора начало оказывать свое действие, и на серо-зеленом лице мальчика появилась призрачная тень жизни, дыхание стало ровнее и глубже.

– Спасибо, ваше высочество, – закивал Рис так интенсивно, что колечки его волос закачались в такт движениям головы, и порывисто поцеловал руку госпожи. Лицо его выражало бесконечное обожание и непоколебимую веру во всемогущество богини, почти не обращавшей на него внимания.

Покидая комнату следом за Элией, Лейм не удержался и втихомолку запустил в мальчишечку струйку целительного заклинания, чтобы подкрепить силы больного. Принцесса, кажется, не заметила подвоха. Как только она вышла из спальни Лиама, на богиню устремились вопросительные, исполненные надежды взгляды перепуганных мальчишек. Повинуясь ее приказу, они оставили спальню больного, но так и не разошлись, а расселись почти у самой двери, как стайка голодных волчат, ожидая тревожных известий. Конечно, ребята подслушивали, но многого из-за плотной двери было не услыхать.

– Все? Я наконец могу заняться важными государственными делами, господа? – обведя взглядом пажей, ехидно уточнила принцесса, вздернув тонкую бровь. – Или из вас кто-нибудь еще хочет отравиться миакраной, повеситься, заколоться кинжалом, спрыгнуть с башни, утопиться? Если так, не стесняйтесь, молодые люди! Только действуйте поскорее, чтобы я разобралась со всеми разом и больше не отвлекалась!

– Но, ваше высочество, мы же не знали, что Лиам выкинул! – попытался робко оправдаться старший из мальчишек, своего рода староста пажей, уловив сияющую из-за спины принцессы улыбку Риса, возвещающую, что все в порядке.

– А меня это должно касаться? – не без надменности удивилась Элия, передернув плечами. – Вы живете вместе, а значит, отвечаете друг за друга. И то, что, как ты, Таиман, выразился, «выкинул» Лиам, – вина и недосмотр каждого из вас. Мне не хотелось бы отказываться от ваших услуг, мальчики, но, если проблем с вами будет больше, чем пользы, придется подумать над заменой.

– Вы продадите нас принцу Энтиору, ваше высочество? – жалобно воскликнул самый непосредственный и самый маленький Фуадиль, запуганный «страшными сказками» более старших ребятишек – худой, как котенок с помойки, мальчишечка с огромными влажными глазами газели.

– Я не намерена сбывать неугодных мне рабов Энтиору, – констатировала принцесса и саркастически добавила: – Но меня настолько раздражают подобные глупые слухи, распространившиеся среди вас, что, возможно, мальчики, придется отступиться от своего правила и на несколько дней передать самого разговорчивого своему любимому брату – для воспитания. Уверена, после его уроков у меня не будет никаких проблем со слугами.

– Мы постараемся не доставлять вам более хлопот, ваше высочество, – испуганно ойкнув, покорно посулили ребята и, демонстрируя обещанную безупречность поведения вкупе с изысканными манерами, синхронно поклонились Элии.

– Надеюсь, – уже у самой двери бросила принцесса и в сопровождении Лейма покинула комнаты, положившись на то, что достаточно приструнила пажей, и теперь они с братом могут спокойно отправляться в библиотеку.

Неохотно расставшись с Элией весьма поздним для себя утром, принц Нрэн немного размялся в тренировочном зале и решил приступить к делам. Обычно, возвращаясь в Лоуленд после сколько-нибудь длительной отлучки, бог проводил очередную проверку обороноспособности государства: делал ревизию фортификационных сооружений, проверял состояние пограничных постов, наблюдал за усиленными учениями городской и замковой стражи и прочее, прочее, прочее. Словом, каждый, кто был задействован в этой области, будь то простой солдат, оружейник или маг, знал, что его высочество не устроит беглое изучение дел, и с людей сойдет немало пота, пока воитель решит, что результаты всесторонней проверки его устраивают.

На этот раз Нрэн намеревался действовать аналогичным способом – не только по традиции, но и для маскировки реальных мотивов своего пребывания в Лоуленде. Предварительно, правда, богу предстояло уладить несколько срочных дел, первым из которых было надежное размещение ларца с картами из Колоды Либастьяна в замковом Хранилище магического вооружения. Создаваемое заколдованным оружием и доспехами мощное фоновое магическое поле должно было с легкостью заглушить вибрации ларца, сделать его невидимым для колдовского взора.