Умоляй меня - Грейс Дрейвен

Баллард снова застонал и в два глотка опрокинул кубок с вином. Женщины стали его погибелью. Между проклятием Изабо, уничтожающим его миазмами мучительной боли при каждом приливе, и невольным соблазнением горячей Луваен Дуенды он был обречен. Он призвал каждую каплю самообладания, которой обладал, чтобы рывком не усадить ее к себе на колени и не втиснуться между ее бедер, пока она мучила его своими прикосновениями. Он не преувеличивал, когда говорил ей, что попал в ад. Он ожидал, что в любой момент его охватит пламя. Он познал ласки многих женщин, прежде чем проклятие сделало его замкнутым и холодным. Они грели его постель, разогревали его кровь и возбуждали в нем вожделение, но ни одна не опалила его изнутри и снаружи так, как эта острая на язык строптивица, и она сделала это не более чем своим исследующим прикосновением. Теперь она предложила провести этими прекрасными руками и по его телу. Он заглянул в свой кубок, в отчаянии глядя в пустоту.

Луваен фыркнула и снова наполнила кубок из кувшина, оставленного ранее на столике у его кровати. Она выгнула обе брови, когда он проглотил эту порцию так же быстро, как и первую. Она налила еще.

— Со мной вы в полной безопасности, — насмешливо сказала она. — Вы слишком сильный и быстрый, чтобы утонуть. И если это вас утешит, я уже делала такое раньше для своего мужа и нескольких наших гостей.

Его так и подмывало сказать, что ей следует больше беспокоиться о том, в безопасности ли она с ним или нет, но вместо этого он отпил свой третий кубок вина.

— Ваш муж утонул?

Она возмущенно фыркнула, но Баллард заметил, как дернулись ее губы:

— Нет.

Затем она выбила воздух из его легких, раздеваясь, пока на ней не осталось ничего, кроме льняной сорочки с короткими рукавами. Простая одежда скрывала большую часть ее фигуры, но он все равно разглядел округлость ее ягодиц, линию длинных бёдер и нежный изгиб талии. Несмотря на огонь, в его комнате царил холод, и сорочка ничуть не скрывала нежные пики ее сосков, упиравшихся в ткань. Он провел языком по губам, благодарный, что она была слишком занята разжиганием огня в очаге, чтобы заметить, как он раздевает ее догола своим взглядом.

Он осушил чашу.

— Еще вина, — приказал он хриплым голосом.

— С такой скоростью, с какой вы опустошаете свою чашу, мне нужно будет наполнить кувшин, прежде чем я смогу намылить эту тряпку, — она снова наполнила кубок. — Я вас искупаю, а потом вы сможешь поесть. Я также вымою ваши лицо и волосы, — она вернула кувшин на стол, взяла тряпку и мыло и разместилась позади него. Ее теплое дыхание щекотало его плечи. — Наклонитесь вперед.

Баллард сделал, как было велено, и у него свело живот. Его член был тверже, чем одно из лезвий его меча. Он сомневался, что ванны с ледяной водой будет достаточно, чтобы снизить температуру, поднимающуюся в его крови. Он вздрогнул, когда Луваен прижала мыльную ткань к его спине и омыла его медленными круговыми движениями. От теплой воды и четвертого кубка вина у него закружилась голова. Он мог бы просто приказать ей выйти из комнаты и послать вместо нее за Магдой. Долгие годы проклятия, должно быть, исказили его сильнее, чем он думал, потому что он наслаждался этой особой агонией, несмотря на ноющий член и сердце, которое угрожало выскочить из груди. Он подавил стон, когда кончики пальцев Луваен скользнули по изгибу его лопатки.

— Откуда у вас этот шрам?

Очарованный ее прикосновением, он изо всех сил пытался вспомнить, как ему достался этот особый сувенир. Его жизнь определялась сражениями, и он потерял счет количеству шрамов, которые он носил, не имевших никакого отношения к проклятию.

— Рукопашная схватка. Я поймал шпору другого рыцаря в спину.

Она сочувственно зашипела. Ее пальцы скользнули ниже, к рваным ранам в форме полумесяца, глубоко врезавшимся в плоть у его позвоночника.

— А эти?

Баллард задался вопросом, как именно он должен думать, пока она это делала.

— Топор. Наемники Барадия предпочитали их мечам. Хорошая кольчуга может спасти тебе жизнь.

Тихий стон сумел вырваться между его стиснутых зубов, когда ее ладонь легла на узловатое пятно шрама чуть ниже его нижнего ребра.

— А эта прелесть?

Эту рану он помнил и теперь так же ясно, как и в тот день, когда получил ее столетия назад.

— Копье во время турнира. Я был прикован к постели в течение нескольких недель, — он чуть не умер, спасенный только зельями Эмброуза и неустанной заботой Магды.

— Вы не вели мирную жизнь, — в ее голосе он не услышал осуждения, только сочувствие.

Ее влажная рука прижалась к нему, и он представил, как ее жар охватывает каждую часть его тела.

— Когда-то я был маркграфом. Мир — неизвестное слово, когда ты защищаешь границы королевства.

Ткань скользнула по его плечам. Ее пальцы пробежались по его волосам, перекидывая пряди через плечо, чтобы добраться до затылка.

— Эти королевства все еще воюют друг с другом?

Баллард пожал плечами.

— Я не знаю, — в тот момент ему было все равно. Он опустил голову и улыбнулся, она поняла намек и задержалась на его затылке. — Гэвин приносит нам новости о мире из своих путешествий, но мы изолированы потоком и заклинаниями Эмброуза.

Она подошла к краю ванны, и он смог взглянуть на ее прекрасное лицо.

— Поднимите руку, — он повиновался, вода стекала с его предплечья и бицепса. Луваен слегка переплела свои пальцы с его, чтобы удержать его руку, и провела тканью от запястья до плеча. Капли воды забрызгали ее сорочку, сделав ткань восхитительно прозрачной в пятнах. Если она и заметила, как его взгляд застыл на ней, то не заострила внимания, а продолжила свой допрос:

— Вы скучаете по боям?

Он нахмурился. До сих пор он никогда не задумывался над этим. Он не скучал по кровавой битве или постоянной борьбе за то, чтобы удержать свои земли от захватчиков, но были времена, когда он жаждал испытать свои навыки против другого воина. Гэвин был способным бойцом, но Баллард был тем, кто обучал его. С этим обучением пришла предсказуемость. Охота на кабана была плохой заменой суровым турнирам или битвам и противостоянию смертоносной доблести хорошо обученного рыцаря, но сейчас это было самое близкое, что у него было.

— Борьба — это то, что я знал, чему учился с детства, в чем я мастер, — пальцами он на мгновение сжал ее пальцы, прежде чем отпустить руку, чтобы она могла перейти на другую сторону ванны.

Она прополоскала тряпку и добавила еще мыла.

— Другую руку, — она сжала его руку и не сводила взгляда с его руки и напряженных мышц, напрягающихся под тканью. — Я видела, как вы спаррингуетесь с Гэвином. Вы хорошо его обучили. Он смог бы защитить себя и Циннию, если бы это было необходимо.

Баллард провел большим пальцем по ее влажным костяшкам:

— Вам было бы трудно убить его голыми руками.