Золушки при делах  - Лесса Каури

– Мой выхо-о-д! – пропел Рахен.

Одним прыжком перепрыгнул парапет и, накрыв обоих сетью, толкнул вниз. Ругань и шмяканье тел о каменные ступени звучали для него музыкой.

– Ты у меня за это ответишь, серый! – прошипел Зинур.

– Идиот, слезь с меня! – завопил Рион, которого Закас придавил к полу, при падении оказавшись сверху.

– Рахен, что у тебя здесь? – из бокового коридора, блестя зелеными глазами, выглянул Веслав Гроден.

– Двое! – лаконично сообщил сероволосый оборотень и с удовольствием отметил зависть, промелькнувшую во взгляде друга. – А у вас?

– Я взял Риша, а Карс – Техина. Из группы рю Кравитца остался только он сам…

– Хитер, собака! – хмыкнул Рахен.

– Тащи их к выходу, а я еще покружу. Надо же Сандра найти!

– Договорились! Мы тоже потом вернемся – поищем парней Зинура. – Рахен перевел взгляд на пойманных: – Сами пойдете, или тащить вас, как овощи?

– Сами, – хмуро ответил Закас.

* * *

Черный волк, вывалив язык, стоял на верхнем уровне: ей-ей, рю Кравитц заставил побегать за собой! Веслав облазил форт снизу доверху, вдоль и поперек. Дважды натыкался на оборотней из группы Зинура, но уходил, не открывая своего присутствия, – у него была задача, отвлекаться от которой он не собирался. Внутреннее чувство времени подсказывало, что грядет рассвет, однако Сандр так и не находился. И, что более странно, не нападал!

Оборотень принюхался. Сквозь проемы в досках надстройки проглядывали бледные весенние звезды. Небо еще не начало светлеть на востоке, и они казались серебряными гвоздиками, рассыпанными по черному полотнищу. Приняв человеческое обличье, Весь задрал голову, разглядывая их. Только в одном месте он не искал рю Кравитца! В том самом, использовать которое в качестве укрытия им запретили.

Лихо махнув толстой косой, Гроден шагнул на лестницу, ведущую в смотровую башню. Возникло ощущение, что он ступил на обманчивую поверхность болота. Наверное, стоило обернуться, ведь у зверя инстинкты развиты сильнее, чем у человека. Но за последний год Веслав Гроден из Черных Ловцов вырос в своей звериной ипостаси в крупного волка, оборачиваться в которого на трухлявых ступенях сейчас казалось опасным.

Пока он поднимался, башня чуть колыхалась, даря дразнящее ощущение восторга и угрозы. В лестничном полотне было полно провалов. Один из них чем-то привлек внимание Веся. Оборотень осторожно опустился на колени, лег животом на ступеньку, заглянул внутрь… и наткнулся на полный боли взгляд Сандра.

– Я бы тебя сделал, если бы не эта Аркаешева ступенька! – хрипло сказал тот, пока Гроден со все возрастающим изумлением разглядывал торчащий из плеча рю Кравитца металлический штырь, на который тот напоролся, как свиная туша на крюк мясника, когда провалился.

– Ты правда нас так ненавидишь? – поинтересовался Весь, прикидывая, как вытащить сокурсника, не обрушив башню.

– Люди – венец творения, серый, люди…

Сандр закашлялся, заскрипел зубами от боли. Ступенька под оборотнем опасно заколыхалась.

– Постарайся не кашлять, – посоветовал Весь, – иначе мы ухнем оба, венцы и не очень! Если я спущу тебе сеть, сможешь ухватить ее одной рукой?

– Постараюсь, – сквозь стиснутые зубы отвечал рю Кравитц.

Оборотень спустил вниз сеть.

– Постарайся руку засунуть так, чтобы, если пальцы соскользнут, не выпутаться, – посоветовал он.

– Не дурак, – последовал ответ.

Сандр продел здоровую руку в несколько широких ячеек.

Весь проверил крепость торчащего из стены обломка доски, закрепил на нем сеть и начал потихоньку сползать в пролом.

– Давай руку… Еще чуть-чуть… Я тебя сейчас сдерну. Готов?

– Готов…

К тому моменту, как Веславу удалось рывками стащить плотное тело рю Кравитца на край штыря, Сандр был бледен как мертвец, что вовсе не мешало ему шипеть сквозь зубы ругательства. К удивлению оборотня, потомок древнего аристократического рода выражался как пьяный матрос, т. е. виртуозно, образно и не задумываясь. Ругался он до того момента, когда наконец сорвался со штыря и ухнул вниз, издав единственный за прошедшее время крик боли. Невольно почувствовав к товарищу уважение, Весь крикнул:

– Держись!

И с усилием вытянул из пролома сначала себя, а затем Сандра. Оба, задыхаясь, повалились на ступени.

– Долго ты собирался там висеть? – отдышавшись, поинтересовался Гроден.

Рю Кравитц поморщился и промолчал.

Оборотень покосился на него. Не хотел парень звать на помощь, ясно. Думал, сам выберется, а не вышло!

– Слушай, все спросить тебя хочу, – Весь скинул с себя курсантскую куртку и, отодрав рукав от рубашки, принялся перетягивать ему плечо, – почему ты Закасу тогда, в больнице, в рожу дал? Ты же за фаргу заступился, не за человеческое дитя!

– Дитя – оно дитя и есть! – покачал головой Сандр. – Ну как тебе объяснить, серый… У меня две сестренки-близняшки в таком же возрасте, как та рыжулька. Я тому, кто их обидит, глотку зубами порву не хуже оборотня!

– Венец творения – люди, говоришь? – уточнил Гроден, скрывая улыбку – отчего-то на душе у него было хорошо. – Зубами, говоришь? И в чем тогда между нами разница?

* * *

На туалетном столике в шахматном порядке были расставлены шкатулки и футляры, пеналы и сундучки: Ее Светлость рю Филонель задумчиво разглядывала драгоценности, подаренные ей королем. Тонкие пальцы герцогини сладострастно перебирали аграфы и броши, ожерелья и цепочки, подвески, серьги, браслеты, шпильки, заколки, медальоны, пудреницы и пряжки. Пожалуй, она могла бы вспомнить историю каждой вещи… если бы захотела.

Аграф с филигранью и драгоценными камнями полетел в сторону. Агнуша резко встала и, подойдя к окну, распахнула створки. Ночь была прохладна, как объятия неродной матери, а где-то там, в Лималле, пахло травой, вечной зеленью и хвоей лесов. И луга в горах казались цветными озерами, в которые хотелось упасть, раскинув руки и утонув взглядом в глубинах небес. Тоска, ставшая привычной, острой иглой впилась в сердце. Что толку тянуть время, когда и так все ясно?

Эльфийка дотронулась до своего лица, гладкого, нежного. Юного – для тех, кто не умел видеть за красотой возраст опытной женщины. В жизни каждого наступает момент для проигрыша, но не у каждого хватит сил и гордости принять его. У нее, Агнуши, хватит, вопрос в другом: хватит ли их на второй, если таковой случится?

Герцогиня вернулась к туалетному столику и ладонью перемешала украшения. Да, их историю она помнит, а им, бездушным и дорогим, все равно. Поэтому прочь сентиментальные воспоминания!

Она перешла в кабинет, села за стол, развернула зеркало связи и коротко оглядела себя: так и провела ночь в изящном бело-черном платье и гарнитуре из черных брильянтов. Не переодевалась, поскольку спать не ложилась, лишь распустила волосы, чтобы дать голове и шее отдохнуть от высокой прически.