Педагогика для некроманта - Дарья Сорокина

— Я не могу умереть сам. Мне нужна ты. Я хочу к Ханне. — Он вновь посмотрел на озеро.

— Ханна? Йоханна! Сестра магистра Стаата, — догадалась Натт. — Но я думала, это был несчастный случай.

— Нет, мы убили ее намеренно. Она стала личем, а затем пришлось уничтожить и ее филактерию^[20]. Ханна больше не сможет возродиться и стать нежитью. Теперь она относительно свободна. Ее дух живет здесь, на Иннсо Тод. Я слишком долго ждал. Но пришел и мой черед. Убей меня и уничтожь вместилище моей души. Стаат отказался от своей силы в день смерти Ханны и не может победить меня. — Некромант раскрыл ладонь, на которой лежала крохотная сфера.

— Но у нас осталось еще столько вопросов, магистр Рё’Тен!

— Я слушал ваши рассуждения с Форсвордом. Бессат морт действительно натренировал именно я. Надеялся, что они уничтожат твоего демона, но тот оказался слишком живучим. Он питает к тебе сильные чувства, сродни родственным, но эта привязанность извращена его происхождением. Твой демон — порождение настоящего зла. Ты должна его непременно вспомнить и изгнать. Все дороги ведут тебя в Дорнфьол…

— Не уходите, — прошептала Мёрке, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Так надо. Лич рядом с опасным демоном — весьма гремучая смесь. Кто знает, что нашепчет и пообещает мне это существо… Держи, — он протянул ей крохотную сферу, вместилище своей души, — я готов.

— Но я не готова, магистр. — Натт чувствовала, как по щекам текут слезы.

— Я хочу этого. Ханна ждет меня там, — Деард кивнул в сторону озера. Лунный свет стер грань между миром мертвых и живых, и Натт разглядела призрачный силуэт женщины. — Я не успел сказать ей, что люблю. Но теперь у нас будет много времени для признаний. Ты справишься со всем. Ты не одна, — лич коснулся ее плеча. — Квелд просил передать тебе привет. И он очень недоволен тем, что ты отколола кусок от его надгробия.

— Я знаю, — улыбнулась Мёрке и достала гравштайн, — он почти каждый день об этом ворчит.

Деард закрыл глаза и раскинул руки в стороны. Натт вонзила кинжал в сердце лича, а затем перетерла между пальцев филактерию. Из ладони вырвался мощный луч и устремился в центр озера. Тело магистра мгновенно истлело, а внезапный порыв ветра разметал пепел. Печальный влюбленный лич. Когда-нибудь она будет так же молить о достойной смерти. Будет ли рядом с ней тот, кто отпустит ее?

Мёрке некоторое время простояла у камня с единственным словом — «Любимые», думая о том, что озеро мертвых совсем не страшное. Рука уже перестала кровоточить от шипов гравштайна. Даже после той ужасной попытки воскресить Квелда она не смогла отпустить брата и сделала оружие из его могильной плиты. Проклятый клинок никогда не подводил ее и, так же как и Квелд Мёрке в прошлом, защищал. Шипы вонзались в ладонь с особой нежностью, когда гравштайн требовал обязательной кровавой платы.

Натт не обернулась, когда услышала топот копыт, она прекрасно знала, кто бросился на ее поиски. Синд не разочаровал. Быстро догадался о ее местонахождении. Даже слишком быстро. Его лошадь с ржанием затормозила, сделала еще пару шагов по инерции и замерла. Инквизитор спрыгнул на землю и бросился к Мёрке. Схватил ее за плечи и повернул к себе. Только сейчас Мёрке поняла, что все это время рыдала. Интересно, когда это началось? До прощания с Деардом, после или во время?

— Натт, почему ты не подождала? — Синд хотел разозлиться на глупый поступок некромантки, но желание пропало, едва он увидел ее лицо.

— Рё’Тен велел прийти в одиночку. — Мёрке пыталась стереть с щек предательские слезы, но не смогла вырвать руки из цепкой хватки друга.

— И ты послушалась лича? — Форсворд старался сдерживаться, но Мёрке чувствовала, как он дрожит. Зря она так с ним. Возможно, стоило предупредить. Только разве бы он отпустил?

— Синд, я сражалась с личами и раньше. За эти три года мне довелось сталкиваться с ними и с созданиями пострашнее… Я многих освободила. Одни сами просили, другие сопротивлялись, третьи… у третьих были веские причины, чтобы остаться, и пришлось считаться с ними…

— Почему тогда ты плачешь, раз такая смелая? — хмыкнул инквизитор.

— Из-за тебя и Деарда. Он был дорог тебе, а ты увидел его отвратительным существом. Жаль, что тебя не было при нашем прощании.

— И почему же он меня не позвал? — Синд все еще крепко сжимал плечи некромантки, словно она опять собиралась сбежать.

— Боялся, что ты не позволишь ему уйти. Тому, что он говорил в подземелье, не верь! Деард очень сожалеет за те слова, но теперь у него все хорошо, он с любимой. — Натт смешно шмыгала носом.

— Ты так и не ответила, почему же плачешь. Если Деард свободен, а я вроде как жив, твои слезы не совсем уместны. — Синд слишком пристально вглядывался в ее глаза.

— Я просто подумала… Ведь я тоже когда-нибудь стану личем или чем похуже. — От этих слов лицо инквизитора исказила болезненная гримаса. — Ты отпустишь меня?

— С чего ты взяла, что умрешь раньше? — строго спросил Форсворд.

— Ты прекрасно знаешь плату за этот дар, ты проучился вместе со мной шесть лет. Некроманты плохо кончают, — горько ухмыльнулась Натт и повторила свой вопрос: — Так ты убьешь меня?

— Да, потому что я эгоист, причем во много раз хуже, чем Фирс Хассел. Убью тебя брайтером. Понимаешь, зачем? — он коварно улыбнулся.

— Не совсем, — искренне призналась Натт.

— Мое оружие особенное: оно не совсем убивает, а поглощает души. И тогда ты станешь моей, не имея возможности сбежать. А самое страшное — я очень сильно хочу этого. Обречь тебя на страдания и заточение вместе с кучей проклятых лишь затем, чтобы присоединиться, когда наступит мое время. Я не хозяин брайтеру, это скорее он предлагает мою же жизнь в долг, — признался Синд.

Он не дал Натт возможности удивиться подобному ответу, резко притянул к себе ближе и поцеловал в полуоткрытые губы. В этот раз Форсворд не встретил сопротивления. Мёрке на мгновение захотелось поверить в эту мрачную сказку, но лишь на мгновение.

— Я убью тебя, — прошептал инквизитор.

— Ты представляешь, что произойдет, окажись мы вдвоем в мире, созданном этим оружием?

— Ничего хорошего, — грустно ответил Синд. — Потому твой вопрос был нечестным. Ты заставила меня признаться, а сама юлишь. Не хочешь обидеть? Или боишься меня…

— Не боюсь.

— А что тогда? Я не психану и не убегу как мальчишка Хассел. — К инквизитору вернулось презрение к давнему недругу, несмотря на произошедшее во время репетиции парада.

— Я не понимаю тебя. Но ты предлагаешь мне попросить стихийника стать якорем, прекрасно зная, к чему это может привести. Якорь — это не просто привязанность. Ты сам толкаешь меня к Фирсу, а затем устраиваешь все это. — Натт наконец высвободилась и сделала несколько шагов назад. Щеки горели, а сердце сбивалось вместе с дыханием.