Дамы и Господа - Терри Пратчетт

– Доброе утро, Джим. Ну, что у нас сегодня?

– Э-э… Возможны трудности, – ответил кучер. – Несколько волшебников. И гном. И орангутан. – Он провел рукой по голове и скорчился от боли. – Да. Определенно орангутан. Не путать с каким другим похожим на человека существом, покрытым волосами. Я хочу, чтобы ты это четко понял.

– Ты в порядке, Джим?

– Я везу эту толпу из самого Анк-Морпорка. И не смей предлагать мне пилюль из сушеных лягушек.

Разбойник удивленно поднял брови:

– Хорошо. Не буду.

Он постучал в дверь кареты. Опустилось стекло.

– Э-э, мне бы не хотелось, чтобы вы приняли это за ограбление, – сказал он. – Я предпочел бы, чтобы вы посчитали происходящее веселым анекдотом, который приятно будет рассказать внукам.

– Это он! – раздался голос из кареты. – Это он украл мою лошадь!

Из кареты высунулся посох волшебника. Перед лицом разбойника замаячил большой набалдашник.

– Да, да, но я знаю правила, – вежливо промолвил он. – Волшебникам запрещено использовать магию против гражданских лиц, за исключением ситуаций, представляющих реальную угрозу жизни…

Вспышка октаринового пламени.

– На самом деле это не правило, – ответил Чудакулли. – Скорее общее указание. – Он повернулся к Думмингу Тупсу. – Очень интересное Применение Морфического Резонатора Клиндама. Надеюсь, ты оценил?

Думминг опустил взгляд.

Атаман превратился в тыкву. В соответствии со вселенскими правилами юмора верхушку тыквы покрывала разбойничья шляпа.

– А теперь, – громко объявил Чудакулли, – буду весьма признателен, если вы, ребята, выйдете из-за камней и деревьев и встанете так, чтобы я вас видел. Прекрасно. Господин Думминг, пройдись мимо них вместе с библиотекарем и собери все, что они пожелают добровольно пожертвовать.

– Это было простое ограбление! – завопил кучер. – А вы превратили его во фрукт.

– В овощ, – поправил его Чудакулли. – И через пару часов это пройдет.

– А еще они должны мне лошадь, – встрял Казанунда.

Разбойники расплатились, неохотно передавая деньги Думмингу и так же неохотно, но значительно быстрее передавая монеты библиотекарю.

– Почти триста долларов, аркканцлер, – подвел итог Думминг.

– И лошадь не забудьте. На самом деле у меня было две лошади, о второй я просто запамятовал, но только что вспомнил.

– Грандиозно! Мы в выигрыше. Итак, если эти господа соблаговолят убрать заграждение, то мы продолжим наш путь.

– Нет, нет, три! Третья тоже была!

– Как вы можете так поступать?! – вскричал кучер. – Это же вас должны были ограбить!

Чудакулли столкнул его с козел.

– Мы на каникулах.

Карета загрохотала дальше по дороге. Однако, прежде чем она скрылась за поворотом, из нее донесся крик:

– Четыре лошади!

На тыкве появился рот.

– Они уехали?

– Да, босс.

– Закати меня в тень. И никому ни слова об этом. Никогда. У кого-нибудь есть пилюли из сушеных лягушек?

Веренс II с уважением относился к ведьмам. Они посадили его на трон. Он был практически уверен в этом, хотя до сих пор не понимал, как им это удалось. А к матушке Ветровоск он относился с благоговейным ужасом.

Веренс послушно проследовал в подземелье, стараясь не отставать от решительно шагающей матушки.

– Что происходит, госпожа Ветровоск?

– Мне нужно показать тебе кое-что.

– Но ты упоминала про эльфов.

– Верно.

– Я-то думал, они существуют только в сказках.

– Да?

– Ну, то есть… о них любят рассказывать старые кумушки…

– Ну и что?

Матушка Ветровоск, казалось, генерировала некое гироскопическое поле – если вы теряли равновесие, она делала так, чтобы вы в таком положении и оставались.

Веренс предпринял еще одну отчаянную попытку.

– Я пытаюсь сказать, эльфов не существует…

Матушка подошла к двери, ведущей в подземелье замка. Сделана она была в основном из почерневшего от времени дуба, но верхняя часть была забрана железной решеткой.

– Сюда.

Веренс заглянул в темницу.

– О боги!

– Шон нам отпер. Вряд ли кто видел, как мы сюда заходили. И никому не говори. Если узнают тролли или гномы, они разнесут весь замок, лишь бы до него добраться.

– Зачем? Чтобы убить?

– Конечно. У них-то память получше, чем у людей.

– И что мне с ним делать?

– Просто держи взаперти. Откуда я знаю? Надо подумать.

Веренс снова оглядел скорчившегося на полу камеры эльфа.

– А это точно эльф? Обычный человечек… только отощавший немножко, да личико лисье. Я-то полагал, они должны быть красивыми.

– О, они очень красивы, когда в себе, – ответила матушка, небрежно махнув рукой. – Они перевоплощаются… и люди видят красоту, видят то, что им приятно. Эльфы могут стать такими, какими тебе хочется. Это и называется зачаровать. Когда рядом эльф – это сразу видно. Люди начинают вести себя по-дурацки. Теряют способность нормально мыслить. Ты что, ничегошеньки не знаешь?

– Я думал, эльфы существуют только в сказках… Ну, как зубная фея…

– Зубных фей не трогай, – нахмурилась матушка. – Очень работящие девушки. До сих пор не понимаю, как они управляются со стремянками и всем прочим. О нет. Эльфы существуют. Вот проклятье. Ладно, попробуем иначе…

Она повернулась и подняла палец.

– Феодальная система, верно?

– Что?

– Феодальная система! Ты на меня смотри. Феодальная система. На самом верху король, ниже бароны и прочий сброд, потом все другие… Ведьмы немного в стороне, – добавила матушка дипломатично и переплела пальцы. – Феодальная система. Похожа на эти, остроконечные штуки, в которых хоронили всяких языческих царьков. Понимаешь?

– Да.

– Хорошо. Именно так эльфы все и представляют. Когда они выходят в мир, все остальные оказываются на дне. Рабы. Хуже, чем рабы. Даже хуже, чем животные. Эльфы берут все, что хотят, а хотят они все. Но хуже всего, самое плохое… они читают твои мысли. Они слышат, что ты думаешь, и, защищая себя, ты думаешь именно то, что они хотят. Это чары. А потом появляются решетки на окнах, подковы над дверью, крынки у порога для сказочного народца – прежде чем говорить о них, ты совершаешь три оборота.

– Мне-то казалось, все это фольклор. – Король кисло усмехнулся.

– Конечно фольклор, дурак!