День револьвера - Андрей Уланов

— Толстяк?

— Гоблин, который предупредил меня.

Красные огоньки замерли на полпути к окну.

— Гоблин?!

— Только не спрашивай, зачем он это сделал, — вздохнул я. — У меня не будет ответа. Ни правдивого, ни вообще никакого. Он гоблин, и этим сказано ВСЕ!

Огоньки вновь погасли. Лисса словно растворилась в темноте, из которой донеслось очень тихое, почти на грани слышимости, шуршание.

— Мне. Надо. Подумать.

Прозвучало это весьма обнадеживающе. Подумать… окажись я на месте китаянки, терпения мне бы хватило примерно до этого момента. Даже с поправкой на Пограничье… нести такой бред… нет, я бы точно спровадил эдакого сказочника за дверь — или, учитывая маршрут прибытия, обратно за окно.

Сейчас же мне оставалось только изображать очень смирную, тихую и насквозь безобидную мышку — и молиться, чтобы мисс Вей оказалась хоть на унцию более доверчивой, чем я.

Тайм-аут Лиссы затянулся на добрую четверть часа. Я даже успел привыкнуть к темноте и разглядеть замершую в паре футов от меня девушку. Сначала, как и следовало ожидать, из темноты проступило серебряное шитье, светлым росчерком обозначив фигурку, затем её дополнили яркие пятна платья. Китаянка стояла спиной ко мне, совершенно неподвижно… если не считать нижней половины юбки. Именно её тяжелые складки являлись источником тихого шуршания. Но какого тролля…

Это был не сквозняк, по крайней мере, не обычный сквозняк. В принципе подобного эффекта можно добиться, пытаясь почесать ногу ногой же, но вот сохранять при этом полную неподвижность остального тела…

Однако что-то же шевелило юбку!

Я едва не вывихнул мозги, пытаясь разгадать эту загадку. Прочие проблемы: Шарго, свора его подручных, пропавшие гномы, мой братец — все ушло на второй план, а на трибуне намертво засел вопрос: «Как она это делает?». Минута, пять, десять… наконец, мой ангел то ли проснулся, то ли просто сжалился — и я едва не заорал на весь бордель оглушительно-радостное: «Хвост!»

— Ты что-то сказал?

— Нет-нет, просто горло пересохло.

Для вящей убедительности я еще и прокашлялся.

— Я — решила.

После этого заявления последовала очередная пауза.

— И что же ты решила? — не выдержал я.

— Что у меня тоже нет выбора.

С этими словами она шагнула ко мне. Сердце у меня сжалось в комок, рука запоздало потянулась к револьверу… а затем я сообразил, что светлая полоска на темном овале лица вовсе не оскал, а всего лишь улыбка. Кажется, грустная — хотя кто этих китайцев разберет.

— Одной мне нечего делать в Запретных Землях. Я почти ничего не знаю о них… а у тебя есть опыт.

— Ошибаешься… компаньон.

— В чем?

— В наличии у меня опыта, — сказал я. — В Пограничье я приехал чуть больше месяца назад. И городишко за окном — это пока что крайняя точка моего проникновения в Запретные Земли.

— Вот как…

Я сосредоточился на юбке. По этой части у меня, правда, тоже было неважно с опытом. Кажется, Лисса несколько раз резко дернула хвостом, после чего застыла. Хороший это знак или наоборот, я знать пока не мог, однако решил, что хвост у женщины — весьма удобная для мужчины штука. Подумать только — сколько бы голов избежало сковородок и прочих кухонных принадлежностей, имей мужья возможность оценить настроение своих благоверных? Опять же, полы подметать, не отрываясь от прочих дел по хозяйству…

— Насколько я понимаю, — на этот раз китаянка самостоятельно вышла из задумчивого грогги, — в подобных случаях обычно ищут проводника. Но…

— …проводники в Запретные Земли ценят свои услуги очень высоко, — закончил я. — Хорошие проводники. А плохие — далеко не самый приятный способ самоубийства.

— Я догадывалась об этом.

— Денег же, как я понимаю, у тебя за последние часы не прибавилось? — произнес я, почти не сомневаясь в ответе. Однако тут Лисса меня удивила.

— Наличных — нет.

— А «не наличных»?

— У меня появился мул.

— Мул… — озадаченно пробормотал я. — Мул, это, в общем, хорошо… наверно. А где ты его взяла?

— Выиграла.

Тон, которым это было произнесено, явно не предполагал более детальные пояснения.

— Значит, у тебя теперь есть мул. А у меня… — сняв шляпу, я подцепил ногтем край подкладки, пошарил — и протянул девушке свой улов.

— Вот. Десять долларов, мой вклад в наш совместный бизнес.

— Большие деньги. Но, боюсь, мы долго будем искать проводника, который согласится за них пройти с нами больше одной мили.

Это было неизбежно, и все же я не смог сдержать вздох.

— Я знаю, где нам найти проводника. Спустись вниз, перейди улицу, зайди в салун к Маку и скажи, что тебе нужен гоблин по имени Толстяк. И лучше сделать это прямо сейчас.

* * *

Старый Джим Хогбен любил травить мальчишкам всякие байки. Среди прочего у него была история про снежный буран, который застиг его и Дэна Буна на Дороге Диких мест.[4]По его словам, они тогда съели весь верх своих сапог и даже начали варить подошву — но тут на их лагерь вышел тролль с оленьей тушей на плече.

Сегодня мне представился случай узнать, что в одном старый Хогбен говорил чистую правду — голенища сапог действительно преотвратны на вкус.

По крайней мере от меня не требовалось их жрать — снежные бураны в Погребальнец заглядывали не чаще президентов. Просто на стену около башни надо было подняться очень тихо.

Раз-два-три-ай-больно-четыре! К счастью, возводили стену явно не гномы — с коротышек бы сталось не только выровнять глину, а еще и зашлифовать её до зеркального блеска. После чего покрыть глазурью, для сохранности. Вот по такой стене я бы и за сто лет не взобрался. А тут — где не уступ, там трещина или выбоина. Либо зомби делали, либо мексиканцы…

— Мисс, ваше право, но…

— Если право действительно мое, то почему ворота до сих пор заперты?!

До ворот было три десятка ярдов, но поскольку разговор уже перешел в стадию повышенных тонов, слова доносились вполне отчетливо.

— Поймите, мисс, я всего лишь хочу предостеречь вас. Пограничье и так не самое подходящее место для юной леди, а уж путешествовать в обществе зеленошкурого…

— Ы-ы, промежду прочим, кому в чьем обществе тута опаснее…

Часовой был не из людей шерифа — я не мог знать это наверняка, но для подручного Шарго он вел себя слишком уж пристойно. Похоже, Толстяк снова оказался прав, предсказав, что с первыми лучами солнца шериф отправит в погоню всю свою банду.