Игры рядом - Юлия Остапенко

— Да, от крова не откажемся, — вставил Ларс. — Пора сделать небольшой перерыв в наших странствиях…

— Всё что угодно! О, как хорошо, что боги послали вас! — это страстное заявление было подкреплено сжатием моей талии, и без того запотевшей в тесном плену девичьих рук. То ли она правда боялась свалиться, то ли неровно ко мне дышала. Сидя к ней спиной, я не мог утверждать наверняка, но недобро прищуренные глаза Флейм склоняли к последнему.

— Это был наш долг, — нудно сказал я, чтобы разрядить обстановку. — А как вы попали в лес, сударыня? Почему были там одна? Разве батюшка отпустил вас?

Менторские нотки в моем голосе ее, похоже, не задели. Дарла горько вздохнула и, к моему ужасу и вящей ярости Флейм, сиротливо опустила темноволосую головку в алых лентах ко мне на плечо.

— Не спрашивайте меня, милорды, — прошептала она, и от глухого отчаяния, звучащего в этом шепоте, мне почти расхотелось язвить. — Я… я сама не могу поверить в это.

Стоит ли говорить, что утроенными усилиями мы ее всё-таки уломали. Дарла снова вздохнула, на сей раз без всякой картинности и, видимо, оценив, что дорога до замка ее отца довольно дальняя, решилась исповедаться.

— В лес меня привел брат, — просто сказала она. — Он собирался убить меня, но я кинулась ему в ноги, я умоляла его сжалиться, и он смягчился. Оставил меня там, видимо, решив, что волки завершат дело за него.

— Проклятье! — вырвалось у меня совсем не по-виконтски. — Хорош же ваш брат, сударыня! Чем вы ему так досадили?

— Не ему… Он всего лишь выполнял приказ.

— Чей? — спросил Ларс.

— Леди Йевелин, — ответила Дарла, и ее голос сорвался. — Моей мачехи.

Мы помолчали. Я думал о том, что девчонке в самом деле не повезло: ни с мачехой, ни с братом, и проникся к ней по этому случаю чем-то похожим на жалость. Это чувство удивило меня. Обычно я испытываю его исключительно по отношению к лошадям. Ларс, я уверен, думал о том, что вполне понимает леди Йевелин, чем бы она ни руководствовалась при принятии столь человеколюбивого решения. О чем думала Флейм, я мог только догадываться (никогда не знаешь, что на уме у женщин!), пока она не проговорила:

— Хм… что-то это мне напоминает…

Мы все посмотрели на нее с удивлением, но она лишь наморщила лоб.

— Кажется, была такая легенда… О злой мачехе и бедной падчерице, которую в лесу спасли гномы…

— Спасибо, сестрица, — холодно ответил я. Она вспыхнула, неловко усмехнулась, видимо, поняв, что ударила меня в больное место: низкорослым я не был, но высокой статью всё же не отличался, что непростительно для полководца.

— Она жена вашего отца? — спросил Ларс, спасая нас от дурацкой необходимости обмениваться смущенными улыбками. Дарла кивнула — я ощутил, как ее щека скользнула вверх-вниз по моему плечу.

— Наша с Куэйдом мать умерла при родах, — простодушно объяснила она. — Отец двадцать лет хранил ей верность. Он очень ее любил. Но потом появилась она… — нотки ярости снова скользнули в ее голосе, придав ему неожиданную твердость. Я подумал, что при определенных обстоятельствах малышка, пожалуй, сможет проявить характер. — Вернее, появилась еще раньше — она дочь наших соседей, Инсбенов. Куэйд говорит, что отец обратил на нее внимание, еще когда она была девочкой, но ее обручили с лордом Картером… Она очень быстро свела его в могилу, вышла замуж за графа из Келленевера, и с тех пор о ней ничего не слышали. Говорят, она пять мужей угробила! И вот настал черед моего несчастного отца…

Я изо всех сил вслушивался, пытаясь уловить фальшь в ее голосе, но тщетно. Не знаю, почему я был так подозрителен. Дарла выглядела в этой истории жертвой, и хотя ее мнение о мачехе наверняка страдало предубеждением, я не мог не признать, что такое поведение по отношению к падчерице должно иметь очень веские основания, дабы быть оправданным.

— Что вы ей сделали? — вслед за своими мыслями спросил я.

— Вероятно, я просто более красива, — с горечью ответила Дарла, и в ее тоне не было и тени кокетства. То ли она действительно так считала, то ли искренне верила, что так считает ее мачеха.

— А при чем тут ваш брат? — спросил Ларс, и я мысленно хлопнул себя ладонью по лбу.

— И верно! Как он-то мог так поступить с вами?

— Или он тоже вас ненавидит? — едко добавила Флейм, вызвав у меня всплеск легкой неприязни. В самом деле, пока что эта миленькая глупышка не сделала ничего, чтобы заслужить такое отношение.

— Нет, Куэйд всегда был добр ко мне… Он защищал меня, заботился… Но она и его свела с ума. Она всех сводит с ума! — Дарла вскинула голову, сжала мою талию, вынудив обернуться к ней через плечо. — Посудите сами, что это за женщина, если ей хватает наглости очаровывать сына собственного мужа!

— Вас послушать, так это просто редкая прелестница, — хмыкнул Ларс. — Жду не дождусь встречи с ней.

— Вам смешно, сударь! — воскликнула Дарла. — Поглядела бы я на вас в такой ситуации.

— Сударыня, я бы не оказался в такой ситуации.

— Верно! Вы мужчина, вы можете постоять за себя! А что делать мне… что делать нам, да, дорогая миледи Флейм? Вы-то можете меня понять?

Я с интересом смотрел, как Флейм краснеет и отворачивается, бормоча какие-то банальности, и на миг ощутил что-то похожее на злорадство.

— Конечно, мы понимаем и разделяем ваши чувства, — заверил я, и Дарла тут же повернулась ко мне. — Поведение ваших родственников непозволительно. Мы разоблачим их злодеяния, как только достигнем замка вашего достойного родителя.

Флейм метнула на меня быстрый взгляд, я послал ей ответный («Где ты набрался таких манер?! — Сама знаешь».), но тут Дарла отчаянно замотала головой.

— Нет-нет! Не надо, ради всего святого! Она убьет меня… Она прикажет Куэйду зарезать меня прямо в замке, если я опозорю ее перед отцом! Да и он не переживет этого… Он так настрадался в жизни… Сначала моя мать, потом бедняжка Миранда… И хотя мне невыносима мысль, что эта змея…

— Миранда?! — я, вероятно, повернулся резче, чем следовало, потому что Дарла, вскрикнув, разжала руки и, покачнувшись, стала валиться с коня. Я в последний миг подхватил ее, почувствовал под руками мягкое женское тепло и встретился взглядом с испуганно распахнутыми карими глазами. «А всё-таки в ней что-то есть», — виновато подумал я. Флейм и Ларс придержали лошадей, глядя на эту пасторальную сцену с плохо скрываемым отвращением.

— Простите, — пробормотал я, — я такой неуклюжий…

— Вы… вы самый сильный и галантный из всех, кого я знала, — пролепетала она, и я бросил на Флейм взгляд, полный почти неподдельного ужаса. Взгляд Ларса, к моему несказанному удивлению, вдруг стал одобрительным.

Я неловко уселся, снова водворив дочку маркиза за спину, и ее тонкие руки с прежней силой обхватили меня за пояс. Мы двинулись дальше. Какое-то время я ехал молча, дожидаясь, пока не перестанут гореть уши под уничтожающим взглядом Флейм, потом вдруг вспомнил о причине, приведшей к этой идиотской ситуации: