Сладкая горечь магии - Эдриенн Тули

– Все это иллюзия, – тихо сказала Рэн, протягивая руку к Тэмсин. – Что бы тебе ни показывали, этого не существует.

Когда она легонько коснулась плеча ведьмы, та вскрикнула от страха. На лице Тэмсин боролись надежда и отчаяние, когда она посмотрела на исток.

– Все хорошо, – сказала Рэн, но дрожащий голос выдал, что она сама едва верит в это. – Ты в порядке.

– Нет. – Тэмсин кривила губы, все еще дрожа всем телом. – Не в порядке.

Рэн дернула себя за косу, чтобы не трогать ведьму.

– Что тебе показали?

Очевидно, Тэмсин встретила нечто не менее скверное, чем Рэн.

– Ничего. – Глаза Тэмсин потухли, она о чем-то задумалась – наверное, об очередной тайне.

– Я видела маму. – Перед глазами Рэн все стоял мерцающий силуэт, надеющийся, что дочь послушается и уйдет домой. – Она велела мне отказаться от магии. Вернуться домой, к отцу. А я прошла мимо. Знала, что нужно идти дальше. Бросила ее.

Рэн посмотрела в глаза ведьмы, чтобы дать ей ощутить весь ужас этого поступка.

– Так что не делай вид, что тебе одной плохо.

Тэмсин не отвернулась. Наконец она вздохнула и сдалась.

– Та девочка, которая погибла, помнишь? Это я ее убила.

Рэн будто под дых ударили.

– Что?

– Я не хотела, – яростно моргая, ответила Тэмсин. – Я пыталась спасти кое-кому жизнь.

Казалось почти невероятным, что Тэмсин, такая самовлюбленная и эгоистичная, так старалась ради другого человека.

– Не вышло. Из-за моего заклинания погибли двое. А мне приходится с этим жить. С тем, что я сделала. – Ведьма скривилась и принялась поправлять плащ. – Никто не даст мне забыть. Даже сам Лес.

Рэн пошла вперед. Голова кружилась. Она всегда подозревала, что в прошлом Тэмсин что-то скрывалось, но оказалось, что исток недооценила боль ведьмы и чудовищный груз вины, который той приходилось нести.

– Куда ты идешь? – Тэмсин догнала ее.

– Ищу выход. Этим деревьям нас не сломить! – Рэн пробиралась вперед, высоко подняв голову и расправив плечи. Она была волшебницей и не собиралась проигрывать Лесу. – Пошли скорее!

– Иду, – ответила Тэмсин, стараясь не отставать и тяжело дыша.

– У тебя ноги длиннее моих, – заметила Рэн, стараясь говорить беспечно, хотя все внутри содрогалось от осознания всей мощи Тэмсин. Одно дело – смотреть, как та призывает огонь или еду. Совсем другое – понимать, что у ведьмы хватит сил, чтобы отнять жизнь.

Она поежилась, надеясь, что со стороны кажется, будто эта дрожь из-за теней и ветра, дующего в лицо. Шепот деревьев стал лишь монотонным звоном в ушах. Вдали виднелись вспышки света, мерцающие, как звезды. Темнота, что сжималась и грозила удушить, начала рассеиваться. Рэн потихоньку приходила в себя. Успокаивалась.

Что могло значить лишь одно: они почти перешли на ту сторону.

Рэн схватила Тэмсин за руку и потащила ее вперед, не обращая внимания на возмущенный вопль. Они должны были выбраться из Леса. Тэмсин умоляла ее замедлиться, но Рэн не могла и не хотела, пока между деревьев не показался просвет, а кривые стволы и цепкие ветви не остались позади.

Снаружи стояла тихая, свежая ночь. Рэн скинула мешок и закружилась, радуясь свободе. Она смогла. Она была в Ведьминых землях, она была Внутри.

– Что ты делаешь? – Тэмсин выдернула руку, все пытаясь отдышаться. Она ворчала, но в широко раскрытых глазах виднелось облегчение.

– Праздную!

Они прошли. Они не сломались. Несмотря на все встреченные ужасы, теперь у Рэн имелось неоспоримое, настоящее доказательство того, что она принадлежит волшебному миру.

– Ты смешная, – заметила Тэмсин, оглядывая ночь.

– Тебе ни капельки не радостно? – Рэн остановилась. – Ты же тут выросла. Разве тебе не будут тут рады?

– Рады?

Ведьма резко изменилась в лице. Она теперь выглядела совсем иначе. Пропала та надменная девушка, которая рассмеялась, когда Рэн потребовала платы за краденые яйца. Новая Тэмсин была грустной. Ранимой. Испуганной.

– Я бы это так не назвала, – промурлыкал голос будто из ниоткуда.

Рэн и Тэмсин обернулись и увидели девушку примерно их лет: на губах ярко-красная помада, волосы темные и блестящие. Длинный черный плащ спадал с широких плеч, отчего она казалась тенью. Глаза лихорадочно блестели, неотрывно глядя на Тэмсин. Губы изогнулись в злой усмешке.

– М-м, Тэмсин. Я знаю, что Ковен призвал всех, но ты же не думаешь, что это касается и тебя?

Рэн обернулась к ведьме – издевательский тон незнакомки озадачил ее. Но Тэмсин неподвижно глядела прямо перед собой, бледнее обычного. Она будто сдалась, и это ничем не напоминало ее обычную само- уверенность.

– Лея.

Между этими двумя происходило что-то темное и непростое. Рэн отчаянно пыталась поймать взгляд Тэмсин, но та не смотрела в ее сторону.

– Что ты тут делаешь?

– Я? Я тут живу, помнишь?

Тэмсин неловко переступила с ноги на ногу.

– Я имею в виду на границе.

– Вера пригласила отправиться с ней в дозор. Никогда не знаешь, кто может пробраться через Лес. – Лея накручивала на палец темный локон. – Я теперь работаю на Ковен.

Тэмсин побледнела:

– Вера здесь?

Лея не успела ответить: рядом вдруг возникла женщина. Она двигалась широкими, резкими рывками, прекрасная и чудовищно устрашающая одновременно магия вилась вокруг нее не лентой, а веревкой. Толстой. Крепкой. Прочной – может, даже слишком.

Это была ведьма из крестьянских сказок – та, что очаровывала родителей и крала детей из колыбелей. Красивая лицом, но холодная сердцем. Казалось, она может крушить сталь.

– Тэмсин, – наконец заговорила женщина, и голос ее был сладок, как отравленное вино. – Выглядишь… Чудно.

Ее взгляд задержался на грязной юбке и спутанных волосах Тэмсин. Рэн заметила, как спутница выдвинула челюсть, а в ее глазах зажегся огонь. Она готовилась к обороне. Этой женщине она не доверяла.

– Госпожа Глава Ковена. – Тэмсин почтительно кивнула. Голос у нее был странно сдавленный.

– Ну же, – ответила женщина, изогнув кроваво-красные губы в хищной улыбке. – Так ли полагается приветствовать родную мать?