Царский отбор - Екатерина Слави

Стоило только царю коснуться ладонью центра круга, как все его линии засияли холодным голубым светом.

– Через несколько мгновений здесь будут младшие маги ковена, – сообщил царь Гайде. – Их силы хватит, чтобы доставить вас в подземелье, откуда вы уже никогда не выйдете, гориша. Полагаю, для вас это предпочтительнее, чем вернуться в орден с проваленной миссией. Насколько мне известно…

Царь не договорил. Движения Гайды были настолько молниеносны, что мой взгляд едва поспевал за ними. Миг – ее пальцы исчезли в складках одежды. Еще миг – и вот уже в царя летят маленькие ножи, по форме похожие на стремительных рыбок с острыми, как наконечники стрел, носами. Потрясенная, я успела втянуть ртом воздух…

«Убьет царя!» – вспыхнуло у меня в голове.

… Да так и застыла, не выдыхая.

Ножи замерли на полпути, как будто натолкнулись на препятствие или вонзились в невидимую стену. И тот же час на остриях с тихим потрескиванием стал нарастать лед. А еще мгновение спустя, одетые в ледяные наперстки, ножи все разом упали на пол.

Гайда прорычала и произнесла что-то довольно грубым тоном. Слов я не распознала, но предположила, что это были неведомые мне ругательства.

– Мне даже жаль, – произнес царь без какого лицо намека на сожаление в выражении лица. – Думаю, угадаю, если скажу, что вы были если не единственной, то одной из очень и очень немногих женщин в ордене горишей. И в этот раз выбор пал на вас именно потому что вы женщина – если бы сопровождающим горнальскую невесту был мужчина, это вызвало бы много подозрений, а переодевание в женщину слишком рискованно, когда имеешь дело с северными магами.

Гайда зашипела с ненавистью, и я, кажется, догадалась, почему. Только что царь унизил ее, намекнув, что эту миссию безусловно доверили бы мужчине, а поручили ей, лишь потому что были вынуждены подстраиваться под обстоятельства. Но она, женщина, не справилась.

– Теперь я понимаю, почему люди так боятся северных магов, – словно смирившись со своей участью, выдохнула Гайда. – У вас лед вместо крови.

Царь хмыкнул, словно хотел что-то сказать, но в этот момент с лестницы послышался топот – сюда бежали.

Гайда тоже услышала эти звуки, покосилась на дверь, а потом снова перевела взгляд на царя и усмехнулась:

– Государь, а вы ведь признали, что кинья Ангуда из Горналя является дочерью главного казначея.

Белые брови царя чуть приподнялись как будто в удивлении.

– Вы должны знать, что дочь главного горнальского казначея – девица, человек. Вас не смущает, что при первой встрече в кинье Ангуде вы увидели… каракатицу? Или медузу? Кого? Но точно не человека. Не смущает ваш ум это противоречие? Вы знаете правду, но то, что видят ваши глаза, почему-то тоже считаете правдой.

Царь нахмурился, глядя на Гайду, и я нахмурилась тоже. А ведь она права. Как это возможно, чтобы и то, и другое являлось для правителя Аквилаи правдой? Он видел в Ангуде каракатицу – и верил своим глазам. Но разум его знал, что Ангуда человек – и разуму он тоже верил. Как в нем это уживалось?

– Какое-то заклятие морочит мысли сильнейшего мага северного ковена, а он даже не в состоянии увидеть это, – почти выплюнула с презрением Гайда. – Вы самый жалкий из царей.

Я даже сглотнула нервно, переводя взгляд на правителя Аквилаи. Гайда ничего не теряла, бросая в лицо царя такое оскорбление, ведь ее разоблачили, ее миссия была провалена. Она не теряла ничего… кроме жизни. Но каково же было мое удивление, когда я увидела во взгляде царя только равнодушие. Гайде не удалось посеять в нем сомнения и тревогу – правитель Аквилаи оставался невозмутим, как льдина.

В этот момент распахнулась дверь, и в покои царя влетело несколько человек. Их волосы были белоснежными, и я догадалась, что на зов царя пришли маги ковена, чтобы забрать и увести в подземелье несостоявшуюся цареубийцу.