Нити магии - Эмили Бейн Мерфи

Тиволи сияет огнями.

Я сопровождаю Хелену и Еву через сгущающиеся сумерки к деревянным воротам с билетными будками по бокам, за которыми начинается переплетение каналов и рвов, отходящих от озера и тянущихся через весь парк. Отражения газовых фонарей мерцают в черной, точно чернила, воде. Я вздрагиваю от громких криков, и это мгновенно переносит меня обратно на войну. Но визг, раздавшийся сейчас в вечерней темноте, исходит всего лишь от «русских горок». Слышно, как скрипят сочленения опор; когда тележки устремляются по скату вниз, раздаются новые крики, смешиваясь с восторженным смехом. Трещит, вспыхивая, фейерверк. Я перевожу дыхание и ощущаю глубокое чувство удовлетворения.

Дания, прекрасная Дания.

Глаза Евы, идущей рядом со мной, широко распахнуты и горят изумлением. Но Хелена невыносима. Она напряжена даже сильнее, чем обычно в моем присутствии, как будто ее тело сковано льдом. На ней плащ, расшитый цветами, но никаких украшений. Она никогда их не носит, и это задевает меня, словно личное оскорбление.

Может быть, Алекс и спас наши шахты в первый раз, но именно я нашел драгоценные камни и спас нас всех во второй.

Не он.

Я.

Сегодня вечером, пройдя в ворота, я иду на запах миндаля в сахарной глазури и пряного глега. Гравий хрустит у меня под сапогами, когда мы огибаем угол и сталкиваемся с марширующей шеренгой Молодежной гвардии Тиволи: тридцать с лишним детишек, которых еще называют Карликовой Армией, в форменных мундирах. Хелена склоняется к прилавку, чтобы купить Еве пакет орехов и марципана, а потом вопросительно склоняет голову набок, глядя на меня. Я киваю, и она покупает две кружки глега, исходящего паром, после чего протягивает мне мою порцию, и на ее пальцах, как и на запястьях, нет ни единого драгоценного камня.

Алекс еще сильнее любил ее за то, что она не обвешивалась самоцветами из наших копей. Она всегда предпочитала обычные стекляшки нашим роскошным, огромным и сверкающим рубинам или темным сапфирам, игравшим на свету фиолетово-огненными бликами. Но, несмотря на нежелание носить наши драгоценные камни, Хелена получала кров, одежду и еду только благодаря им. Алекс использовал наше новообретенное богатство, чтобы купить поместье в Херсхольме. Также мы подарили матери новые ожерелья и серьги взамен тех, что были проданы во время войны. Мы сидели в лучших ложах театра, глядя, как Хелена танцует на сцене. А на свадьбе Алекса и Хелены самоцветы Вестергардов блистали в прическе моей матери, словно целое созвездие из темных звезд.

Хелена не надела ни одного из них.

– Ты не мог бы прекратить? – неожиданно спрашивает меня Хелена, и ее голос, словно острая сталь, прорезает вечерний воздух. Похоже, я начал мурлыкать «Отважного пехотинца», сам того не замечая. Я прихлебываю свой глег, наблюдая, как фейерверки трещат у нас над головами, оставляя в небесах сверкающие следы из огня и дыма.

– Это магия? – выдыхает Ева, глядя вверх. В ее голосе звучит благоговение, почти страх. Я рассматриваю ее, девчушку, которую Хелена взяла из какого-то сиротского приюта на юге.

– Нет, – отвечаю я. – Это порох.

Похоже, этот ответ успокаивает Еву.

– Ты не любишь магию? – спрашиваю я, глядя на нее, и она качает головой.

– Никто не должен использовать магию, – теперь в ее голосе звучит отвращение. – Это жестоко.

Я смеюсь в изумлении, не успев сдержаться, и она вздрагивает.

– Ты должна знать, что вокруг тебя постоянно трудятся люди, владеющие магией, – сообщаю я ей. – Они работают на тебя. Каждый день.

– Что? – она, похоже, приходит в ужас. – Это неправда!

– Заверяю тебя, это истинная правда, – отвечаю я.

– Но… но разве это не убивает их?

Она смотрит на Хелену, как будто та должна объяснить ей все, дать ответ, который успокоит ее страхи, и я снова усмехаюсь, дивясь такой наивности.

– Да, Хелена, неужели ты не чувствуешь вины? – спрашиваю я и делаю большой глоток глега. – За то, что просишь людей тратить так много магии ради тебя?

Звук шагов и барабанный бой Молодежной гвардии затихает вдали, а на озере играют блики света. Молчание Хелены становится таким тяжелым, что воздух вокруг нее почти застывает.

– Каждый делает свой выбор, – говорит она наконец Еве. – Стоит оно того или нет. Я хорошо плачу́ им.

Ева сглатывает.

– Но ведь… не все, кто работает в этом доме, владеют магией? – она смотрит на Хелену с некоторым подозрением. – Это ведь необязательно?

Но Хелена не слушает ее – она пышет яростью из-за усмешки, которую я даже не пытаюсь скрыть.

– Не смотри на меня так, Филипп, – рявкает она. – Ты думаешь, будто я не знаю, что такое платить свою цену, отдавать часть своей жизни за что-либо? Как ты думаешь, что такое балет? Он отнял у меня годы моей жизни, потраченные на упражнения и репетиции. И все ради нескольких минут выступления на сцене. Я платила слабостью, усталостью, травмами. Теперь я рассталась с балетом, и пусть он не отнимет у меня остаток моей жизни, но я отдала ему все, что он потребовал, – она выплескивает остаток своего глега на дорожку. – Каждый делает свой собственный выбор.

– Мы сегодня не в духе, верно? – спрашиваю я, наваливаясь на деревянное ограждение. – Даже больше, чем обычно.

– Ты выводишь меня из себя, – парирует она.

По толпе внезапно пробегает рябь, когда в воротах показывается королевская гвардия. Я поворачиваюсь в ту сторону с растущим интересом. Должно быть, сегодня вечером король решил посетить Тиволи.

Ева уходит вперед, чтобы осмотреть расписные фигурки на карусели, и тогда Хелена неохотно и тихо, так, что это слышу только я, признает:

– Мы с Бурнонвилем не достигли согласия. Он не одобряет мой взгляд на будущее балета и танцовщиц. Он готовит кого-то другого, чтобы передать руководство балетной труппой, когда уйдет, – она сглатывает и отводит взгляд. – Не знаю, почему они вообще позволили Еве прийти на пробы.

– Тогда ты можешь основать собственную балетную труппу, – беспечно предлагаю я.

– Именно это я и собираюсь сделать, – застает меня врасплох Хелена своим ответом. – Возможно, мы с Евой дадим ряд салонных представлений. Просто в порядке опыта, – вслух прикидывает она, глядя куда-то вдаль. – Может быть, если Дания нас не оценит, мы сможем поехать в Париж, в Санкт-Петербург…

Король Кристиан IX входит в Тиволи через главные ворота в сопровождении гвардейского эскорта.

– Либо это, либо я, возможно, обращу внимание на другое, – Хелена в задумчивости проводит пальцами по губам. – Быть может, мне пора обучиться тому, как управлять шахтами.

Я резко вскидываю голову, пытаясь скрыть панику. Нет, этого не должно случиться. Хелену нужно держать подальше от шахт. Между нами всегда существовало шаткое соглашение: она позволяет мне управлять наследством, которое оставил ей Алекс, и никогда не вмешивается в мои дела.