От ведьмы слышу! - Надежда Первухина

– Это Рома, – Машка побежала открывать и вернулась с вампиром.

– Добрый день, – ответила Вика на приветствие Кадушкина, а Даша равнодушно скользнула по нему взглядом и едва кивнула головой. – Роман, я настоятельно прошу вас взять с собой на прогулку и Дашу. У нас тут, видите ли, в квартире полный разор, мелкая нежить расшалилась. Так мне нужно в одиночестве навести здесь полный порядок.

– Как скажете, – согласился вампир.

– Последите за моими девочками, Роман, – со странной улыбкой сказала вампиру Вика, выпроваживая за дверь всю компанию.

... Едва компания вышла во двор и зашагала по той самой тропинке, где Даша ночью закопала зеркальце с отражением возлюбленного, как из-за угла ближайшего дома медленно и красиво вырулил белый, прекрасный как невеста спортивный «мерседес» с открытым верхом и притормозил прямо возле оторопевшей Даши. Из машины вышел потрясающего сложения юноша в снежно-белом костюме, выгодно контрастирующем с оливковым цветом кожи, огненными карими очами и копной блестящих черных кудрей...

– Елки-палки, – прошептала Маша. – И откуда это чудо?!

«Чудо» направилось прямиком к Даше и опустилось на одно колено, не щадя белых штанов.

– Дэвушка, – сказало чудо непередаваемо сексуальным баритоном. – Наконэц-то я тэбя встрэтил!

– Ой! – вышла из шокового состояния Дарья. – Встаньте, пожалуйста! Вы кто такой? Я вас не знаю!

– Мэня зовут Ираклий. Я тэбя увидел на пляже. Ты солнечные зайчики зеркальцем пускала. Минэ твой зайчик в самое сэрдце ударил. Я покой, сон и мэсто на рынке потэрял, тэбя по всей Москва искал! Но как чувствовал – здэсь тэбя найду!

Маша завистливо вздохнула, а Дарья в отчаянии вспомнила, что, когда творила чары с зеркальцем, не вгляделась пристальней в идущую от реки фигуру. Юноша – и все. И попался в магию отражений не вампир, а...

– Ираклий. Какое у вас красивое имя. А меня зовут Дарья. Можно Даша, – сказала ведьмочка, рассматривая дивного юношу, как сластена – набор шоколадных конфет.

Вампир ее уже не интересовал.

Это и понятно.

Ведь на Дашу тоже подействовала зеркальная магия.

Да и потрясающий брюнет Ираклий был неотразим.

– Мы идем прогуляться, – сказала Даша Ираклию. – Вот это моя сестричка Маша, я ее очень люблю... При этих словах вампир вздрогнул, как ужаленный.

– ... А это ее друг Роман. Он... дизайнер. Художник.

– Вах! А я – простой торговец помидорами, аджикой, кинзой... Дашенька, ты любишь помидоры?

– У меня на них аллергия.

– А на шампанское? Нэт аллэргия?

– Нет. А при чем здесь...

– Садитэсь! – простой торговец помидорами широким красивым жестом распахнул дверь своего авто. – Едэм гулять!

– Дашка, – сестра толкнула ведьмочку в бок. – А вдруг он какой-нибудь жулик и маньяк? Завезет черт-те куда...

Машка не то чтобы побаивалась Ираклия, прекрасного, как статуя Давида работы Микеланджело. Просто ей было завидно. Вампир не выглядел столь мужественно и эротично.

– Но с нами Рома, – резонно заметила Даша. – И мои магические способности. Так что не бойся ничего. Он славный юноша. Мне нравится.

«Мерседес» рванул с места, распугав окрестных кошек. Ираклий напевал, Даша лучезарно улыбалась, Маша размышляла, вампир мрачно молчал.

... А Вика, наведя порядок после разгрома в квартире, неожиданно поняла, что ей нужно немедленно открыть коробку со своими свадебными туфлями.

В коробке, завернутые в салфетку, лежали две куколки, связанные алой лентой.

– Ах ты, негодница! Удумала же... – покачала головой мама-ведьма, но развязывать куколок не стала. Потому что узнала ткань, из коей они были сшиты. Одна – из Дашкиной косынки, а другая...

Из Машиного носового платка.

Причем этот платок Вика на днях подарила вампиру Роману по его настоятельной просьбе. Роман хотел всегда носить с собой какую-нибудь вещицу, напоминающую о любимой девушке.

«Значит, Дашка уворовала у вампира платок, не зная, чей он на самом деле. И сделала куколок. Только чары не сработали. Вернее, сработали не должным образом. То-то Дарья сегодня воспылала к Машке горячей сестринской любовью!»

Вика тихонько рассмеялась и положила куколок на место. Предварительно слегка ослабив узел, стягивающий их. Чтобы сестринская любовь не переступала положенных границ.

* * *

Я уходил молиться в темный храм.

В нем служб уже давно не совершали.

А небо нависало черной шалью

С тяжелой бахромою по краям.

Во тьме спокойный голос говорил

О том, что смерть – единственное право.

Текла река. Шла в караул застава.

И тихо осыпался снег с перил.

Не зажигали свечи. Хор молчал.

И расплывались сумраком иконы...

Но кто-то заглянул в проем оконный

И просто встал у моего плеча.

И жизнь свою проклявшая душа

Расплакалась нелепо и убого...

«Чем хуже всех других твоя дорога?» —

Из тьмы холодный голос вопрошал.

И мне бежать хотелось прочь. И я

Стучался в дверь, распахнутую настежь...

Текла река. День обещал ненастье.

И гасла на ветру свеча моя.

... Вампир прочел последнюю строфу и пристально посмотрел на притихшую Машу. Ее лицо было задумчивым и каким-то новым – повзрослевшим, что ли.

– Бедный ты мой... – неожиданно проговорила Маша и ласково погладила вампира по голове. – Несчастная у тебя судьба.

– Судьбы не выбирают, – прошептал Роман Кадуш-кин, прижав к губам Машину ладонь. – Благодарю тебя.

– За что?

– За то, что не отвергла. Пожалела. Разве кто-нибудь жалеет вампиров? Это и понятно: вампиры – убийцы. И я тоже... убийца. Если бы ты всегда была со мной, Машенька, клянусь, я никого бы не убивал! Из людей...

Вампир и Маша прятались от вечерней духоты в прохладном полутемном подвальчике-кофейне. Посетителей за лакированными, напоминающими шоколадные плитки, столиками почти не было. Маша маленькими глотками пила, наслаждаясь, персиковый сок, а вампир рассказывал о своей жизни. И после жизни. Прочитанные им стихи он написал в одну из годовщин смерти матери...

– Хорошо, что мы остались одни, – неожиданно сказала Маша. – А то от этого Ираклия с его «мерседесом» и лезгинкой у меня голова просто раскалывалась от боли...