Скандинавские боги - Нил Гейман

Потрясение на лице великана сменилось ужасом, а ужас – гневом, но и на сей раз Хюмир смолчал.

А Тор взял его лесу, насадил бычью голову на крюк и, размахнувшись, швырнул конец лесы подальше в море. Наживка пошла ко дну.

Тор устроился поудобнее и стал ждать.

– Да уж, рыбалка – дело такое, – сказал он Хюмиру. – Надо набраться терпения. Скучновато, а? Но все-таки любопытно, что я смогу поймать нам на ужин?

И тут море взорвалось. Йормунганд, змей Мидгарда, запустил свои зубы в огромную бычью голову, и крюк вонзился ему глубоко в нёбо. Змей извивался в воде, пытаясь вырваться на свободу.

Тор крепко держал лесу.

– Он утянет нас на дно! – взревел Хюмир в ужасе. – Отпусти лесу!

Но громовержец лишь покачал головой и перехватил лесу покрепче.

И с такою силой уперся он в днище лодки, что пробил его насквозь и встал обеими ногами прямо на морское дно. А руками принялся выбирать лесу, думая втащить Йормунганда на борт.

Змей плюнул в него черным ядом, но Тор пригнулся, и смертоносная струя пролетела мимо. А он продолжал тянуть.

– Брось его, дурак! – закричал Хюмир. – Это же змей Мидгарда! Мы оба умрем!

Тор не ответил. Он продолжал выбирать лесу, мерно переставляя руки и сверля глазами своего врага.

– Я убью тебя, – шепотом пообещал он змею. – Или ты – меня. Клянусь, так и будет.

И хотя вокруг бушевали волны, и ветер завывал, и змей ревел и бился на крюке, а Тор произнес эти слова очень тихо, Йормунганд его все же услышал. Он уставился ему в глаза, не мигая, и снова изрыгнул яд – на этот струя прошла так близко, что Тор почуял в соленом воздухе привкус отравы. Несколько капель упали ему на плечо, обжигая кожу.

Но Тор лишь рассмеялся и снова потянул лесу.

Краем уха он слышал, как где-то рядом бормочет и ворчит Хюмир, временами выкрикивая что-то про чудовищного змея, и что вода уже заливает лодку сквозь дыры в днище, и что они оба погибнут прямо здесь, в ледяной воде, так далеко от суши. Тору было все равно. Он сражался со змеем. Играл с ним. Выжидал, пока тот растеряет силы в попытках сняться с крюка.

Голова мирового змея качалась над водой, уже совсем близко. Тор перехватил лесу и не глядя потянулся к поясу. Пальцы его сомкнулись на рукояти молота. Он точно знал, куда нужно целить, чтобы убить змея с одного удара. Еще один рывок… и рыбацкий нож Хюмира сверкнул перед глазами громовержца, перерезая лесу. Йормунганд изогнулся дугой, голова его нависла было над лодкой, – но миг спустя мировой змей отпрянул и рухнул вниз, под воду.

Тор метнул молот ему вслед, но змей уже скрылся, исчез бесследно в холодных, серых волнах. Молот вернулся, и Тор поймал его. Хюмир лихорадочно вычерпывал воду из лодки.

Тор сел на весла. Греб он уже не так быстро, как прежде: Хюмир был слишком занят, чтобы помочь ему, а выловленные великаном киты добавляли лодке весу.

– Вот и берег, – выдохнул Хюмир. – Но до моего дома отсюда еще далеко. Много верст.

– Можем высадиться тут, – предложил Тор.

– Можем и тут, – сказал Хюмир, уже валившийся с ног от усталости, – но тогда тебе придется тащить меня домой на закорках вмести с китами и лодкой.

– М-м-м… Идет.

И Тор спрыгнул на берег. Не успел Хюмир и глазом моргнуть, как Тор уже взвалил себе на спину лодку вместе с самим великаном, и с его уловом, и с веслами, и бодрым шагом двинулся вперед, через отмель, по кромке моря.

Добравшись до крепости Хюмира, Тор крякнул и сгрузил лодку наземь.

– Ну вот, – сказал он. – Я принес тебя домой, как ты и просил. Теперь ты тоже должен оказать мне услугу.

– Чего тебе надо? – спросил Хюмир.

– Твой котел. Тот, здоровенный, в котором ты варишь пиво. Хочу одолжить его.

– Ты могучий рыбак, спору нет, – ответил Хюмир, – и гребец отменный. Но ты не знаешь, о чем просишь. Этот же лучший на свете пивной котел! Он не просто большой, он волшебный: сам варит такое пиво, вкуснее которого не сыскать. Одним словом, одолжу я его лишь тому, кто сможет разбить кубок, из которого я пью.

– Как будто дело нехитрое, – сказал Тор.

Тем вечером они поужинали китовым мясом. В большом зале собралась родня Хюмира. Многоголовые, вроде его бабки, великаны шумели, веселились и напивались пьяными. После ужина Хюмир осушил свой кубок до дна, призвал всех к тишине и вручил кубок Тору.

– Давай, разбей его, – сказал он. – Разбей этот кубок – и я не просто одолжу тебе свой пивной котел, я тебе его подарю. Ну а не разобьешь – прощайся с жизнью!

Тор кивнул.

Великаны разом позабывали о своих песнях да шутках и уставились на Тора с опаской.

Здесь надобно сказать, что крепость у Хюмира была каменная. Тор взял кубок, взвесил его на ладонях и метнул что было мочи в один из гранитных столбов, на которые опиралась кровля пиршественного зала. Раздался оглушительный треск, в воздух взметнулось облако пыли. Когда же пыль осела, Хюмир встал и подошел к тому, что осталось от гранитной опоры. Кубок проломил не только этот столб, но и еще два позади него, раздробив все три в мелкую крошку. Среди осколков третьего столба он и сыскался – целехонький, без единой трещины, только чуть запылившийся.

Хюмир поднял свой кубок над головой, и великаны принялись хохотать да улюлюкать, тыча в пальцами в Тора и корча ему рожи всеми своими головами.

Хюмир вернулся за стол.

– Видал? – ухмыльнулся он Тору. – Слабоват ты против моего кубка.

Он поднял кубок повыше, и жена налила ему пива. Хюмир отхлебнул.

– Лучшее пиво на свете, – похвалил он. – Эй, жена, плесни-ка еще своему сыну и другу его, Веору. Пускай распробуют, какое должно быть пиво, да поплачут, что не получить им моего котла и никогда больше не пивать такого пива, как это. А Веору есть о чем поплакать вдвойне: придется ему теперь распроститься с жизнью. Ведь кубок мой остался цел.

Тор сел за стол рядом с Тюром, плюхнул себе на блюдо ломоть китового мяса, зажаренного дочерна, и принялся жевать. Ну и досадно же ему было! А великаны знай себе пили да буянили, и никто больше на него не смотрел.

Мать Тюра наклонилась, чтобы наполнить чашу Тора пивом.

– Сказать по правде, – шепнула она, – муженек у меня тот еще упрямец. Свет не видывал такого твердого лба, как у него.

– Вот и обо мне так же говорят, – вздохнул Тор.

– Нет, ты послушай, – повторила она терпеливо, как будто пыталась втолковать несмышленому ребенку нечто важное. – Голова у него очень твердая. Такая, что об нее даже самый прочный кубок разобьется вдребезги.

Тор хлебнул пива. Пиво и впрямь было хоть куда.

Затем он поднялся и подошел к Хюмиру.

– Можно я еще раз попробую? – спросил он.