Яд в его крови - Ольга Кандела

Я аккуратно потянулась к горловине мужской туники, дернула завязку, ослабляя тугую шнуровку. В открывшемся вырезе стала видна загорелая кожа и тонкие темные волоски, свернувшиеся тугими колечками. Не удержалась и дотронулась кончиками пальцев, провела вдоль выреза, ощущая тепло его кожи, цепляя ноготками мягкие волоски.

Лаар по-прежнему сидел с прикрытыми глазами, и я была благодарна ему за это. Под острым взглядом серых холодных глаз я вряд ли бы смогла на что-то решиться. Даже на такую малость, как простое прикосновение.

Сейчас же страх потихоньку отступал, и на первый план выходили совсем другие чувства и эмоции. Я ощущала терпкий запах мужского тела, чувствовала, как гулко стучит его сердце под моей ладонью, как равномерно вздымается широкая грудь.

— Ты где-то не там трогаешь, — вдруг заявил мужчина, заставив меня испуганно отшатнуться. Потом поймал мою кисть и красноречиво положил на пояс своих брюк.

О боги!

Через силу сглотнула вставший в горле ком и взялась за широкий кожаный ремень. Щелкнула пряжка — и сердце пустилось в галоп. А еще я, кажется, опять покраснела, щеки буквально горели жарким пламенем.

Нет, снять с мужчины брюки я была явно не готова. Лишь приспустила слегка и, взявшись за полы туники, вытащила ее из-за пояса. Лаар оказался столь любезен, что даже отстранился от спинки и поднял руки, помогая мне стянуть с него одежду.

И вновь я не удержалась и скользнула взглядом по мощному торсу. Все же Кьяра была права, говоря, что Лаар хорош собой. Еще как хорош. Смуглая кожа в свете масляных ламп отливала бронзой, а тугие мышцы под ней даже сейчас, когда мужчина был расслаблен, казались выплавленными из прочной стали. И в то же время он был живым и теплым. Моим в какой-то мере. Хотя бы на эти краткие несколько минут, когда я могла разглядывать его, касаться обнаженного тела.

На правом предплечье Лаара, как раз в том месте, где должен заканчиваться доспех, я заметила несколько царапин и прокол, будто от длинного острого шипа. Аккуратно коснулась ранки, нежно поглаживая воспаленную кожу, чувствуя острое, почти непреодолимое желание коснуться губами, зализать царапины, как зализывают раны лесные животные.

С силой зажмурилась, перебарывая в себе это дикое, совершенно не свойственное мне желание. И дабы отвлечься, провела рукой по широкой груди раан-хара, скользнула пальцами вдоль ключицы, обрисовывая неизвестную надпись-татуировку. Потом спустилась ниже, к твердому плоскому животу и дорожке темных волосков, что уходили за край приспущенных брюк.

Почувствовала, как Лаар вздрогнул, когда я провела вдоль кромки штанов. И глаза при этом зажмурил, а из горла вырвался хриплый выдох. Как ни странно, его реакция мне понравилась. Захотелось сделать еще что-нибудь. Приятное ему. И надеяться, что если я буду нежна с мужем и доставлю ему удовольствие, то смогу рассчитывать на ответную ласку с его стороны.

Подобные мысли прибавили смелости, и я переместилась ближе, коснувшись коленом его бедра. А потом все-таки тронула губами пораненное плечо, совсем невесомо, боясь вызвать злость или причинить боль неосторожным движением.

От плеча двинулась к ключице, а потом к шее. С замиранием сердца скользила губами по его коже. Она была соленой на вкус. А жилка на крепкой шее пульсировала быстро-быстро. Сам же Лаар напряженно замер. И, кажется, даже дыхание затаил.

Я тронула подбородок, колючий из-за отросшей щетины, и уже нацелилась на мужские губы, как вдруг муж резко дернулся. Я испуганно отскочила, разом растеряв всю свою храбрость.

Ох, и о чем я только думала, намереваясь поцеловать раан-хара? Он ни разу за все время не целовал меня в губы, так с чего я решила, что мне это позволят?

— Хватит этих телячьих нежностей! — грубо кинул Лаар. В его глазах пылало злое пламя, грозящее сжечь меня заживо. — Я просто хочу, чтобы ты залезла на меня, сделала свое дело и свалила отсюда. Поняла?!

Его голос сорвался на крик, и я непроизвольно сжалась, не понимая, что сделала не так. Почему он злится? Неужели ему были неприятны мои поцелуи?

А ведь Лаар даже не представляет, сколько мужества мне понадобилось, чтобы переступить через себя. Чтобы решиться хотя бы на это. Я ведь тоже никогда, ни разу в жизни никого не целовала…

И что получила в ответ?

Муж вновь недоволен. Вновь зол. Вновь не дает мне ничего решать.

— Я так не могу… — произнесла сипло и робко посмотрела на Лаара, готовая в любой момент отступить. Зажмуриться, спрятаться, бежать отсюда так быстро, как только смогут нести ноги.

Колючий взгляд серых, стальных глаз буквально впился в меня, приковывая к месту.

— Что ты сказала? — грозно прошипел Лаар, подавшись вперед.

— Я сказала, что не могу так. И не хочу, — заставила свой голос звучать как можно увереннее и, пока хватало смелости, быстро поднялась на ноги. Отступила на шаг.

— Ты смеешь мне перечить, женщина?

Теперь Лаар был не просто зол — он был взбешен. Серые глаза опасно сузились, не суля ничего хорошего. И мне вновь захотелось трусливо отступить, спрятаться где-нибудь от его прожигающего насквозь взгляда, а лучше уменьшиться до размера полевой мыши и забиться в узкую щель, откуда никто не смог бы меня достать.

Но с другой стороны, если сейчас отступлю, если сдамся, так до конца своих дней и останусь этой мышью, сидящей в клетке и думающей лишь о том, в какой день ее скормят удаву.

— Вот именно, что женщина! Не кукла, не игрушка, не бездушное животное. И уж тем более не ваша рабыня! — выпалила на одном дыхании, наблюдая, как от удивления округляются глаза Лаара. — По-моему, у вас достаточно слуг и рабов, чтобы было кому выполнять приказы. Я же, с вашего позволения, сразу приступлю к выполнению второй просьбы — выйду вон!

С этими словами я развернулась и решительно направилась к дверям, сама не понимая, как отважилась на подобное, откуда набралась такой дерзости. Видимо, накипело за все эти дни.

Сердце колотилось в груди словно сумасшедшее, и я уже дотронулась до дверной ручки, как меня резко дернули за плечо, развернули и впечатали в стену за спиной.

Полночная звезда, а ведь я даже не услышала его шагов! И выходит, Лаар не столь бессилен, как уверял меня в этом каких-то несколько секунд назад.

— Я тебя никуда не отпускал! — сквозь стиснутые зубы прошипел раан-хар, с силой прижимая меня к стене. Одна рука его впилась в мое плечо, грозя оставить на теле багровые пятна, вторая же остервенело дернула пояс халата.

Лаар содрал его так быстро, что я и пискнуть не успела. А потом крутанул меня на месте и впечатал в стену уже грудью. Задрал короткую нательную сорочку.

О боги, только не это… Опять…

— Не хочу так! — выкрикнула надрывно и попыталась вывернуться.

Внутри бурлило несогласие, жгучий протест, заставлявший неистово бороться уж если не за собственную честь, от которой уже давно ничего не осталось, то хотя бы за право смотреть в лицо тому, кто плевать хотел на все мои чувства. Мне просто надо было видеть его. Смотреть ему в глаза и знать, с каким выражением лица он будет вновь причинять мне боль. Чтобы не было больше надежд, не было сомнений, иллюзий. И лишь прибавилось сил для сопротивления.