Хроники Перекрёстка. Невеста в бегах - Ирина Успенская

— Не фонтан, но пойдет, — вынесла она вердикт собственной внешности. — Так громче, музыка, играй победу! Мы победили, иврагбежит, бежит, бежит! — Летта вскинула вверх кулачок с зажатым в нем местным аналогом карандаша. Акустика в помещении была изумительной, веселым звоном девичий голосок, отражаясь от стен, ответил ей легким эхом.

— Гражданка графиня Виола Луаньская, нашим читателям весьма интересно, как прошло ваше внедрение во вражеский стан? — скорчив серьезную рожицу, низким голосом поинтересовалась Летта у своего отражения. Она совершенно не боялась, что ее подслушают, потому что заперла толстую дубовую дверь, ведущую на площадку, откуда начинались ступени вниз, на засов, как и дверь в само помещение. Поэтому сейчас между Леттой и возможным шпионом было восемь ступеней и две двери.

— Ох, все было прекрасно, — с томным придыханием, похлопав глазками, отвечала гражданка графиня. — У ворот замка меня встретил командующий местной армией майор Герж, такой импозантный мужчина, с пушкинскими бакенбардами и выправкой военного. Душка герцог уже предупредил о моем появлении, поэтому майор, если и был удивлен, то в этом не признался. Железной выдержки человек. Железной! Трубы дудели, барабаны стучали, сверкало оружием войско, состоящее аж из семи человек: трое пацанов лет по пятнадцать, одноногий отставник — денщик майора, и еще парочка инвалидов, но все было так красиво! Так красиво! Жаль, у меня не было букетика незабудок бросить бравым воинам, — кривлялась Летта, вышагивая по комнате и размахивая руками.

— А мы слышали, что триумфальное возвращение в родные пенаты омрачила ревизия доставшихся вам владений? — нахмурив брови, строго спрашивала Летта — репортер, остановившись напротив зеркала. — Злые языки говорят, что во время оной ревизии юная хозяйка ругалась не по-детски, грозя повесить на заборе каждого второго, предварительно обмазав дегтем и вываляв в перьях. — Она обличительно выставила вперед палец.

— А что делать? Здешний народ совершенно отбился от рук, — вздыхала Летта тонким и плаксивым голосом, закатывая глаза и заламывая руки. — Пролетариат в составе двенадцати человек, собаки и худой желтой кошки внимал мне с огромным интересом и злорадствовал, глядя на препирательства между новой властью в моем лице и приросшим к теплому месту управляющим.

— Мадмуазель, вы говорите о гражданине Араме?

— Да, именно об этом коварном расхитителе социалистической собственности! Так вот, пока бедная, голодная графиня пыталась понять, чем же ей предстоит владеть и стоит ли это владение того, чтобы ради него напрягаться, народ наслаждался бесплатным концертом. Кто-то лузгал семечки, кто-то бурно жестикулировал, строя всевозможные предположения, а кто-то просто лениво грелся на солнышке, смотря шоу. Графиня была в отчаянии, она подняла ввысь свои чистые невинные очи и закричала: "Всех уволю!" И от вопля ее разверзлись небеса, и ступил на землю посланник, и встал за плечом несгибаемой и решительной девушки темным ангелом мщения белобрысый колдун. Мистер Икс отбросил капюшон, обвел всех тяжелым взглядом прозрачных глаз и так тихо-тихо спросил: " Госпожа, вы ведь помните, что обещали мне троих для опытов?" — шипящим голосом произнесла Летта, подражая колдуну и делая зверское выражение лица.

— Ох, как вы коварны, сеньорита! — патетически воскликнула Летта-репортер.

— Да вы что! Я сама невинность и доброта, просто в тот момент моя светлость как раз пыталась выяснить у местного завхоза, сколько всего у него числится работников, и какое жалование они получают. Поэтому я злорадно повернулась к господину Араму и ткнула пальцем в его круглый живот. Но если вам скажут, что я при этом скалила зубы, не верьте! Врут! Я мило улыбалась! — и она похлопала ресницами, оскалившись своему отражению.

— И как? — басовито поинтересовалась Летта-репортер, помахивая листами с планом как веером.

— Этого первого! Воскликнула радостно я. Можешь пустить вора на декокты. Второй пойдет кухарка, если мне немедленно не подадут нормальный обед! — Летта уперла руки в бока и притопнула ножкой, обутой в короткие сапожки.

— И что, подействовало? — тут же округлила она глаза, изображая репортера.

— Ах, — Летта развернулась к зеркалу боком и прижала к груди ладошки, — народ со двора ветром сдуло. Первой, задрав юбки, неслась повариха Марта, причитая на весь двор, что у нее "небося мясо поспело да пироги с капустой в печи перестояли, а хозяйка такая худенькая, такая худенькая", — зажав нос пальцами, гнусавым голосом передразнила она местную кухарку.

Летта звонко рассмеялась, падая в пыльное кресло.

— Надеюсь, мое интервью выйдет на первых полосах всех столичных газет, — пробормотала она себе под нос и задумалась.

Смех смехом, а дела в замке велись отвратительно. Да и не удивительно, когда хозяина нет, а хозяйке все равно. Герж пытался, как мог, поддерживать порядок. Он показался Летте честным, прямолинейным человеком, не блещущим умом. Такой не предаст, но и помощи от него много не получишь. Майор встретил девушку настороженно, но когда она улыбнулась и назвала его дядюшкой, растаял и признал за хозяйку. Как показалось Летте, с огромным облегчением.

— Малышка Ви, как же я рад, что ты жива! — майор незаметно смахнул слезу, но обниматься не полез, чем весьма порадовал девушку.

Но самое большое потрясение ждало Летту от встречи с "матерью". Она тяжело вздохнула, вспоминая свой первый день в замке Луань…

…Герж провел еепо длинному пыльному и мрачному коридору, открыл угловую комнату ключом, что висел у него на поясе, и вошел первым.

— Барбара, твоя дочь вернулась из путешествия. Ты помнишь малышку Ви?

— Ви? Моя маленькая девочка? — едва слышный хриплый голос полоснул по сердцу, словно когти хищника.

Летта сделала шаг вперед и отшатнулась, зажимая нос. Как Герж может там находиться? Или у него насморк? Смрад стоял невыносимый. Рина, которая не отходила от графини ни на шаг, зажала рот и побледнела. Только колдун, прикрыв лицо полой плаща, решительно вошел в спальню, вскоре послышался звук открываемого окна, и в коридор потянуло сквозняком. Летта подождала, пока немного проветрится, и только после этого переступила порог то ли спальни, то ли камеры графини Барбары.

Большая, загроможденная мебелью, очень грязная комната. Похоже, что в ней не убирались несколько лет. Переполненное ведро с нечистотами, грязные тарелки с остатками заплесневелой еды, кружки, пустые бутылки, обрывки бумаги. Посреди всего этого безобразия стояла кровать со скомканным грязным бельем, а на этой кровати, прижав к груди худые руки, сидела всклокоченная маленькая женщина с совершенно безумным взглядом огромных серых глаз.

— Ви, — хрипло прошептала она, протягивая к Летте руки. — Ви, ты так выросла. Скоро вернутся с охоты твой брат и отец, и мы будем ужинать. Где же ты была, Ви? Ты так выросла. Налей себе вина и присаживайся рядом со мной на это кресло. Скоро придут твой отец и брат. Ви, где же ты была?

Женщина слабо улыбнулась. Летта осторожно подошла ближе, по щекам текли слезы, но она их не замечала.