Эпоха мертворожденных - Глеб Бобров

Можно, конечно, и возгордиться от его восторга. Но, действительно, что-то щелкнуло во мне сегодняшней ночью, словно некий загадочный датчик сработал. Пришла совершенно четкая, внутренняя уверенность, что всё срастется – они не заметят и войдут в мешок. Не знаю, каким макаром, но я это не просто чувствовал, а определенно, совершенно точно – знал.

И волноваться мне теперь уже не о чем. Достаточно первого залпа. Люди свою задачу не только выучили, но и осознали. Залп решает все. Решает главную дилемму – жить нам, или нет. После него – можно спокойно уходить с перевала. Тут уже не проедешь, даже без нас. Никак.

Судьба, естественно! свою жатву снимет – упираться придется. Без команды Буслаева никто с места не двинется. И кому суждено навсегда остаться в снежном месиве траншей – сегодня уйдут, это – без вопросов. Но сама задача будет выполнена, по-любому. Уверен!

Ровно в девять ноль-ноль (они, что – по часам проводку колонн делают?), одна машина разграждения отвалила в сторону и, прополыхав хлопушками противопехоток, встала в полутора десятках метров от заснеженной кормы монумента. Головной отряд двинулся вперед.

Впереди – трал, за ним немецкий красавец и машина прикрытия танков. С начальственным видом тронулась импортная КШМ с коронованным петухом[81]на борту. Следом, поочередно, три грузовика с пехотой и три БТРа с опознавательными "вилами". На бронетранспортерах сидело по шесть-семь человек. Культовые "мазепинки" на головах свидетельствовали лучше любых транспарантов – "сичови стрильци". Замыкали колонну – AMVшка, с задранными вверх угловатыми трубами спаренного миномета, чешская штабная машина и, серьезно обвешанная защитными элементами, "Тварына".

Попал Степаныч, шо кур – во щи. Считай, три навороченных танка, три броника, минометная самоходка, рота пехоты и отдельный взвод эсэсовской разведки. Предполагали, конечно, что может быть усиленный дозор, но не до такой же степени.

Внизу, в километре от развилки и метрах в двухстах от вытянувшейся по дороге бронегруппы, прямо посреди поля, стала разворачиваться батарея САУшек. Судя по колесному шасси – "Зюзи"[82]. Ясно, что за вторая КШМка поперла прицепом с разведкой. Теперь Колодию – только держись! Стоит артнаводке доехать до места, эти шесть дур всю станцию – в гравий перемолотят.

"Леопард", проехав метров двадцать, внезапно остановился, повел длинным стволом вверх и вправо и вдруг оглушительно плюнул из дула, большим, ярко оранжевым огненным шаром, как показалось в окуляр, прямо мне в морду.

Все трое, прислушиваясь в полумраке КП, развернули лица друг к другу. Над головой мощно громыхнуло. Еще не начал вертеть трубой, как позади танка зашлась в истеричном визге "Лёля". Густая и стремительная пара пунктиров, словно бегущий карьерный заряд, смели взрывами деревья, по левую сторону от дороги, на вершине бугра. Где-то в этом секторе наблюдательный пост Пети Штейнберга. Как хреново, со старта…

Добровольческий взвод, не слезая с брони, длинными веерами зачастил по промоинам, по обе стороны верха дороги. Два БТР, вторя хору, затукали крупнокалиберными. Коротко и страшно захлопал в ладоши миномет…

Боковым зрением заметил, как по-деловому: тихо, быстро и обильно – конкретно, одним словом – обоссался, сидевший в углу у входа, Виталик. Закушенный зубами рукав ватника и переполненные безумием глаза. Если он сейчас вскочит и побежит – произойдет катастрофа. Давать распоряжения – нет времени да и глупо. Сместился на шаг, цепко ухватил его пятерней за шиворот, рванув на себя зацепил второй за ремень и, что мусорный мешок, зашвырнул пацаненка на спальник в нишу. Жук придушено заскулил, но орать не стал. Спасибо и на этом.

Связисты молча ждали моей команды. Зря я вчера погнал на спецов. Эти-то – настоящие. Ни тени растерянности – напряжены и готовы. Волки!

– Присмотрите. Чуть не сорвался, гаденыш…

Докрутив, кинул в стереотрубу взгляд на место разрыва. Холм на нашей, правой стороне, у самого верха. Воронка метров на сто ниже и шагов на двести правее засады Жихаря и Денатуратыча. Позиции их группы сектора "С" еще ближе к брусчатке. В месте, куда ударил танк, никого из наших быть не могло.

Как обстрел начался, так внезапно и прекратился. Трал, как ни в чём не бывало, закашлял дизелем вверх по склону. Следом двинулись остальная техника дозора.

– Вызывай "Террикон"! – пришла, Костя, твоя пора.

– Есть "Террикон"!

– "Террикон"! я – "Дубрава-Один"!

Насколько, оказывается, непривычно связь держать по телефону, а не по родным "сто сорок восьмым"!

В трубе, чугунными ядрами, зарокотали знакомые басы Богданыча.

– Шо у тэбэ за стрилянына, сынку?

– Цэ клятым москалям нэрвы, та стийкисть шлунку на обсирон – пэрэвырялы.

– И як?

– Та нэма тут никого, батько.

– Гарно.

– Надо выйти и встретить, хлопцев… – ну, сейчас Колода заартачится! Я его, конечно, понимаю, но вот только Кобеняку самому с такой элитной ордой не управиться. Ничего! Для тебя, Богданыч, есть волшебное словечко. Сейчас ты у меня ужом завьешься.

– Поглянэмо…

– Нечего глядеть. Без тебя – свадьбы не будет. Внизу шесть "зюзек" разворачиваются. Один твой шафер – с буссолью[83].

– Нэхай им кожного ранку сто хрякив у рота сэруть! От бисова сволота на мою печинку! В тэбэ – всэ?

– Всё… Встретишь?

– Так! Зустрину… Шо там – ще?

– Балалайка, два краба, одни "подштанники", три коробочки, полторы сотни духов, три жестянки[84].

– Гаразд!

– Отбой связи!

Через пять минут, после прохождения машинами дозора Родаковского перевала, плотной колонной, на счет развернув "ёлочкой" вправо-влево пушки по обе стороны дороги, тронулись остальные машины. Построение – унифицировано. Впереди ударная группа. "Леопарды", правда, кончились – у трассы еще стоит парочка, но ко мне они, кажется, не собираются – нам и так мало не показалось и без них. Первым пополз минный трал, за ним дуэт из "Тварыны" и "Лёли", КШМ и три оседланных пехотой БТРа – управление, не иначе. Следом, на малой дистанции, танк, минометная самоходка, поротно – по три грузовика – пехота, четыре облепленные добровольцами бронетранспортера, несколько разнородных машин ремонта и обеспечения. Новая группа, опять – танк, миномет, три бортовые машины, бронетранспортеры или БМП и – так далее, в едином ритме.