Жажда снящих - Юлия Остапенко

С Марса они уехали на четыре дня раньше, чем истекал срок тура. В космолёте Матильда сидела скрючившись, ткнувшись головой в поручень – перед нагрузками стюардессам пришлось силком распрямлять её и прикреплять к сидению ремнями.

Дома ей полегчало. Правда, ненадолго.

– А на Венеру? Может, на Венеру? Там очень солнечно в это время года.

Контрольный. В голову. Два контрольных, как обычно. И… где тут был слот ручной бензопилы? Клай жаждал крови.

На Венере, впрочем, оказалось хорошо, лучше, чем на Марсе. Он даже не ожидал. Автоматов было больше, и напитки в баре – действительно местные, колоритные, а вставляло-то от них! Матильда дневала и ночевала в обсерватории: оказалось, это очень успокаивает. Клай уже расслабился было, когда она записалась на курсы космического дайвинга. После первого же сеанса у неё случился приступ клаустрофобии с припадком удушья. И опять кошмары. А ведь Клай только-только распробовал местный глинтвейн.

– А вы не пробовали методы виртуального лечения?

– Пробовали. Мать вашу перемать.

– Мы могли бы спроектировать несколько моделей гипотетического «чужого», о котором говорит ваша жена. С возможностью полного уничтожения. Матрица её сознания…

– Я спросил, есть ли у вас слот ручной бензопилы, мать вашу перемать. Только это.

– Хорошо, хорошо, я просто хотел… Почему вы так волнуетесь? А вы сами не пробовали обследоваться?

Контрольный. Два. Три, четыре, пять.

Интересно, почему в вирт-магазинах нет слотов продавцов этих самых слотов? Пользовались бы бешеным успехом…

Потом был Уран, там – какое-то особое грязелечение. Они удалялись всё дальше и дальше от Земли. Клай не понимал, зачем выкидывать такие бабки на то, что можно получить и дома, и отчаянно тосковал по старушке-голубенькой. Тоскуя, почти машинально приударил за одной шерочкой с Альфа Центавры. Шерочка была вполне гуманоидная, во всяком случае в тех местах, которые интересовали Клая, но весь сеанс его не покидало ощущение, что он трахается с пингвином. Нет, с пингвинёнком. Самочкой, пухленькой и косолапой. Он её почти любил.

Когда Клай застёгивал штаны, его осенила конгениальная мысль: а может, Матильде просто надо хорошо потрахаться? Чёрт, пусть бы и не с ним. Он всё поймёт. Клай не был собственником. Ради её душевного равновесия он мог бы и потерпеть. Тем более что шерочка с Альфы оставила ему свой номерок и сказала, что часто бывает в командировках на Земле.

– Матти…

– Что, милый?

– Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно, милый. Доктор Хеллест был прав: эти грязи – поистине чудо!

– А ты не думала…

– Что?

– Ты… нет, ничего.

– Что?

– Да ничего.

– Нет, договаривай.

– Да так, глупость. Ерунда. Забудь.

– Клай! Милый! Что такое! Скажи мне, я же вижу, что-то не так!

И ночью у неё опять был припадок. Опять она носилась по всему дому и искала чужого, как ревнивая жена ищет любовницу. Даже в шкафчик для носков заглянула. Кстати, шерочка Клая, если её хорошенько свернуть, туда бы вполне поместилась.

Когда Матильда наконец успокоилась и уснула, Клай отыскал номерок шерочки и спустил его в унитаз. Люминесцентная бумажка недолго, но красиво кружилась – водоворотиком.

Назавтра они вернулись домой.

– А вы не пробовали на…

Контрольный в…

«Мы всё уже пробовали, – думал Клай, стреляя, – всё, всё, всё. И как же меня это достало».

– Клай, милый. Я слышала, есть новая методика…

Его одно радовало: она правда хотела лечиться. Психиатры говорят, это первый шаг на пути к выздоровлению. Только вот она сделала этот шаг и топталась на месте уже третий год.

Но это ещё ничего, потому что, пока она топталась, он упорно падал назад. Вниз. В…

…контрольный – раз, два. Контрольный бензопилой – это куда? Х-ха…

А потом приехала шерочка – хотя Клай мог поклясться, что не давал ей своей номерок. Но она как-то нашла – связи имелись, должно быть. Припёрлась прямо на работу, в перерыве. Что-то ворковала… Клай не устоял. У Матильды в последний месяц совсем не было приступов – и всё это время они не занимались сексом, потому что психиатр сказал, что это её возбуждает. С последним Клай мог бы и поспорить. Но не стал. У него была альфацентавровская шерочка. С которой Матильда его, конечно, застукала.

А дальше он ничего не помнил.

– Возьмите на Марс. На воды. Там такие чудесные целебные источники. Лечат самые невообразимые расстройства психики. Даже на уровне физиопаталогии.

– Да на фига, – улыбаясь, сказал Клай и постучал костяшкой указательного пальца по виску. Звучало хорошо, убедительно. – Эта железяка у меня в башке за всё отвечает. Точно так, док.

Он вышел из больницы через два месяца и страдал только от одного: теперь ему была противопоказана работа с виртуальным шлемом – ещё чего закоротит. Матильду отпустили под залог неделей позже, а потом и вовсе сняли все обвинения – то, что она стояла на учёте у психиатра, существенно упростило дело. Клай забирал её из участка. Когда она вышла, он обнял её. К машине они шли, держась за руки.

– Ну что ж, мистер Пристли, я могу констатировать положительный результат. После тщательных гипноисследований можно утверждать, что ваша жена относительно здорова.

– Относительно?

– Она не осознала патологической природы своих кошмаров. Однако смогла заблокировать их на уровне подсознания.

– Что за хренотень?

– Перелом наступил в момент острого стресса… когда она… после того несчастного случая с вами. Так иногда бывает. Этот момент в сознании миссис Пристли проассоциировался с её кошмаром…

– Постойте, это вы про то, как она проломила мне башку?

– Когда она стояла над вашим телом, мистер Пристли. И думала, что вы мертвы. Естественно, это был шок. Как ни странно, он оказал положительный эффект.

Ни черта он не понял, ну да ладно. Ладно.

– Матти…

– Что, милый?

– А где чужой?

Чёрт, опасно, но он не мог удержаться – надо было проверить…

Матильда улыбалась, гладила его по лицу.

– Забудь, милый. Его больше нет. Он ушёл. Совсем-совсем.

– Куда?

– Никуда. Куда все уходит.

– Да куда?

Матильда смеялась, тыкала большим пальцем в прозрачный потолок, в звёзды. Остальные пальцы были сжаты крепко-крепко.

Потом она засыпала, обвив руками и ногами его тело. Иногда бормотала во сне – злорадно, торжествующе. Иногда плакала, но с облегчением. Потом затихала. Правда, ближе к утру она снова начнёт вздрагивать и стонать. Но это только за час до того, как включится будильник.