Преступившие - Андрей Валентинов

Николай долго возился в ванной, проявляя пленку и налаживая фотоувеличитель. Фрол, воспользовавшись тем, что остался в одиночестве, содрал, морщась, бинты и принялся изучать располосованное лицо.

Дхар был не особенно доволен собой. Он недооценил врага, рассчитывая на схватку с черным псом или, в крайнем случае, с кем-то из красномордых бандитов Волкова – и невольно растерялся, увидев перед собой существо, отдаленно напоминавшее пантеру, вставшую на задние лапы. Получив сильный удар по руке, в которой держал топор, и второй – по лицу, Фрол откатился в сторону, чуть было не потеряв сознание. Нечто, бывшее за миг до этого собакой, бросилось на него, но дхар успел все же вскочить, увернуться и вновь подхватить топор. Высокая черная фигура с горящими круглыми глазами, рыча, шагнула к нему. Дхар понял – одного точного удара когтистой лапы будет с него вполне достаточно. Он хотел метнуть топор, но тут ночную тишину разорвал милицейский свисток, послышались голоса, и чудище, злобно проревев, растворилось к темноте.

К счастью, с милицией долго объясняться не пришлось. Патруль сержанта Лапина уже не первые сутки караулил очередного столичного маньяка, и рассказ Фрола, умолчавшего, естественно, о черных лапах и волчьей тени, вызвал полное доверие. Лиду, которая так и не пришла в себя, доставили домой, и дхара после перевязки отвезли к Дому на Набережной.

Итак, он чуть не погиб, причем по своей собственной вине. В прошлый раз, легко обратив в бегство четвероногого соглядатая, караулившего у подъезда Келюса, дхар уверился, что нечисть его побаивается. Оказалось, и на него имеется управа. Ни топор, ни браунинг не могли защитить от того, с чем Фролу пришлось встретиться ночью. Оставался Истинный Лик – то, о чем дхар вовремя не вспомнил. Но в этом случае выходило, что против монстра должен драться не человек, а еще более страшный монстр! Дхар вспомнил жуткие мохнатые лапы – его руки, превратившиеся невесть во что, и вдруг осознал, что действительно не такой, как другие люди. И слова майора Волкова о чугах, которые не должны вмешиваться в людские дела, вновь остро резанули Фрола. Варфоломей Кириллович назвал его мудрым – и ошибся. Ничего не только мудрого, но и просто толкового на ум не приходило.

Между тем, Келюс, не ведая о мрачных размышлениях приятеля, возился в ванной, печатая фотографии. Документы из двух первых папок вышли удачно, а вот с третьим кадром, где была запечатлена таинственная карта, ничего не выходило. Вместо горного ландшафта проступило какое-то серое пятно. Похоже, рука Келюса, державшая в момент съемки аппарат, слегка дернулась.

Барон, сидя в кабинете, листал «Историю гражданской войны», время от времени тихо ругаясь. Прочитанное явно не вызывало у него положительных эмоций.

Вывесив свежие фотографии на бельевую веревку и закрепив их прищепками, Келюс удовлетворенно вздохнул и направился в спальню, где в ящике шифоньера над стопкой свежего белья хранилась записная книжка в черной обложке. После этого он присоединился к барону, и они принялись за работу.

Корф предложил начать со схемы. Помудрив над нею, он предположил, что здесь изображено не одно помещение, а два. Первым и был собственно «Карман» – нечто четырехугольное, имеющее пять выходов или пять дверей. На одну из них и указывала стрелка. Эта дверь вела в какую-то длинную извилистую галерею, имевшую также несколько выходов, один из которых был обозначен звездочкой, но не простой, а перевернутой. Все остальные пометки и значки казались зашифрованными или совершенно непонятными.

Немного дали и страницы, исписанные тарабарщиной. Тут уже отличился Келюс, предположив, что некоторые из них содержат адреса и телефоны – об этом говорило расположение букв. Еще на одной страничке имелось нечто, напоминающее список фамилий, возле каждой из которых стояли какие-то пометки.

На помощь позвали Фрола, но дхар, сославшись на полное неведение, предпочел заняться приготовлением обеда.

Полковник, вновь внимательно просмотрев каждую страницу, наконец, резюмировал полученное. Список с фамилиями, по его мнению, мог быть перечнем подчиненных Волкова – его «черных курток». В списке их оказалось одиннадцать. Проглядывая предполагаемые адреса, он приметил нечто, упущенное ранее. Рядом с одной из записей стояли значки, не похожие на кириллицу. Присмотревшись, барон и Келюс пришли к выводу, что это ноты.

– Однако, – проворчал Корф, разглядывая запись, – а он еще и меломан! Ля… до… Зачем ему это, хотел бы я знать?

– Чтобы не спутать, – предположил Лунин. – Имени здесь, похоже, нет. Есть только адрес, а ноты, бином, чтобы понять, о ком речь. Эх, знать бы эти до-ре-ми! Учил же в детстве!..

– Ну, это не сложно, – уверил барон. – Рояль бы…

Рояля в квартире Луниных не было. Можно, конечно, потревожить соседей, но Келюс решил не вмешивать посторонних в эти странные дела, попросив барона напеть записанную мелодию. Корф смутился, но все же старательно воспроизвел музыкальную фразу неплохо поставленным баритоном. Николай, уловив что-то знакомое, попросил полковника исполнить на «бис». Тот повиновался.

– Не Вивальди, – сообщил Келюс. – Всего-навсего «Дорогой, ты улыбнулся».

– Позвольте? – поперхнулся Корф. – Кто у… улыбнулся?

– Песня такая, – пожал плечами Лунин. – Два года назад ее на всех дискотеках крутили. Ее Алия пела.

– Вот даже как! А кто такая Алия?

Николай несколько затруднился с ответом, плохо зная современную эстраду. Он часто путал длинноволосых и накрашенных кумиров обоего пола, мелькающих каждый вечер на телеэкране. Алия, насколько он помнил, была певицей с небольшим талантом, наглыми манерами и скандальной славой. Мелькнув ненадолго и произведя некоторый фурор, она куда-то исчезла. Поговаривали о ее связях чуть ли не с мафией, но толком ничего не знали даже музыкальные обозреватели Столичных молодежных газет. После ее исчезновения прошел слух, что певица уехала за рубеж.

– А что если это ее адрес? – заинтересовался барон.

Лунин подсчитал количество букв в шифрованной записи. Их оказалось восемь.

– Улица? Или просто фамилия и телефон? – не сдавался полковник. – Ведь для чего-то он записал мелодию.

– А может, это композитор, – вздохнул Николай. – Или автор слов. Или даже певичка, которая пела про «милого» в каком-нибудь кабаке… А может, вообще, бином, ассоциация…

Большего из записной книжки выудить не удалось. Просмотр свежеотпечатанных фотографий дал те же результаты. Убедившись, что толку от него мало, Корф решил осуществить свой давний замысел и отправиться на поиски правнука. По этому поводу барону подыскали старомодный, но приличный костюм, рубашку и галстук. Полковник долго принаряжался, критически поглядывая в зеркало.

– Хорош, елы! – оценил Фрол, явившийся поприсутствовать при этом зрелище. – Еще бы шашку и коня – и прямо на парад.

– Какой там конь! – с сожалением вздохнул Корф. – Кактусами его здесь кормить, что ли? Эх, мундир бы надеть! Все-таки правнук…

– И так неплохо, – рассудил Лунин. – Костюм, между прочим, французский, так что можете говорить, что вы – кузен из Парижа.