Мы - верим! Переход - Иар Эльтеррус

– Почему срочный вызов? – недовольно поинтересовалась она. – У меня совещание.

Тартен коротко доложил о случившемся.

– Да, тут что-то необычное, – по некоторому размышлению согласилась флаг-адмирал. – И я хочу знать, что. Перехватите этот мета-корабль. И не уничтожьте, а захватите, десантных подразделений у вас на борту хватает, пусть отрабатывают свой хлеб.

– Есть! – вытянулся капитан. – Разрешите выполнять?

– Выполняйте.

Не прошло и пяти минут, как «Республика» снялась с орбиты восьмой планеты системы Дарсиус, набрала ход до форсажа и двинулась на перехват мета-корабля. Его сканеры не могли обнаружить станцию благодаря не так давно разработанной физиками княжества системе маскировки. При ее применении сканеры любого типа видели защищенный корабль не там, где он реально находился, а в восьми-десяти световых годах. Тартен злорадно усмехнулся – эспедешников ждал неприятный сюрприз. А затем он вызвал к себе полковника спецназа космодесанта Ларина Эсти Дорио, командующего десантными подразделениями боевой станции. Предстояла разработка абордажа – довольно редкий случай, обычно никто этим не заморачивался, предпочитая просто уничтожить вражеский корабль. Возни меньше.

* * *

Белое Перо с трудом открыл глаза и глухо выматерился. Вокруг стояло десятка два эспедешников, направивших плазмеры на него, капитана Томилина и лейтенанта Раенга. Значит, «призрак» погиб, а он в плену. Как ни странно, этот факт помог индейцу успокоиться. Итак, какие выводы можно сделать? Видимо, аварийная система безопасности успела перед гибелью корабля выбросить их троих в энергокапсулах в космос, а мета-корабль подобрал эти капсулы. К сожалению, оказавшись в кислородной атмосфере, капсулы самоуничтожаются, считая свою задачу выполненной, и они оказались в руках врага. Эспедешники, похоже, хотят допросить пленных, чтобы узнать, с кем имеют дело, а этого нельзя допускать ни в коем случае. Индеец пожалел, что у фарсенцев, в отличие от аарн, не встроены в тело системы самоуничтожения. Психотропные способы допроса врагам не помогут – биоблокада, которой не преодолеть даже суперпентоталом. Значит, остаются пытки. За себя Белое Перо был спокоен, он выдержит все и не скажет не слова, за капитана Томилина, в общем-то, тоже. А вот лейтенант Раенг… Мальчишке всего восемнадцать, может и сломаться.

Случившегося следом не ждал ни Белое Перо, ни эспедешники. На лице осознавшего, где он, лейтенанта, внезапно появилась какая-то странная, злая, кривая ухмылка. Он текучим движением поднялся на ноги, одновременно что-то доставая из своих ботинок, затем взмахнул рукой, и один из эспедешников с хрипом рухнул с кинжалом в глазу.

– Твари! – выдохнул Раенг по-трирроунски. – Убийцы! Звери! Вы ничего от меня не узнаете!

С этими словами он воткнул второй кинжал себе в горло и медленно опустился на пол.

– Честь и слава… – едва слышно сказал Томилин. – Эти, – он кивнул на эспедешников, – убили всю его семью во время той войны.

– Придется держаться, – Белое Перо пристально посмотрел на него. – Выдержите?

– Нашим в гражданскую еще и не так приходилось. Русского офицера им не сломать.

Они выпрямились и замолчали, с презрением глядя на эспедешников.

– Кто вы такие? – вышел вперед офицер, он тоже говорил по-трирроунски. – Почему вы нападаете на нас?

Фарсенцы не удостоили его ни словом – с врагом говорить нельзя. Эспедешник задавал вопрос за вопросом, но никто не собирался ему отвечать. Белое Перо и Томилин смотрели в пространство перед собой, делая вид, что не замечают начавшего приходить в ярость офицера.

– Пришлите медтехников! – бросил тот через плечо. – И пусть захватят с собой суперпентотал!

После чего снова повернул голову к фарсенцам и прошипел:

– Зря упрямитесь, мы все равно узнаем, кто вы!

Томилин насмешливо ухмыльнулся в ответ, а Белое Перо остался невозмутим.

Эспедешники с недоумением переглянулись, не понимая, чем вызвано такое поведение пленных. Вскоре появились еще два человека с нашивками медиков, один из них держал в руках небольшой чемоданчик. По команде офицера он достал оттуда пневмошприц и сделал фарсенцам инъекции.

– Вот теперь поговорим по-другому, – довольно сказал офицер. – Кто вы? Откуда?

Ответом было молчание.

– В чем дело? – Офицер резко повернулся к медику.

– Не знаю… – растеряно пролепетал тот.

– Так проверьте! За что вам только деньги платят?!

Медик суетливым движением выхватил из своего чемоданчика анализатор и направил его на фарсенцев. Чем больше данных анализатор выдавал на экран, тем сильнее вытягивалось лицо медика.

– У них биоблокада, господин капитан! – выдохнул он наконец. – Похлеще орденской! Я такой никогда не встречал! На них не подействует ни один известный в галактике психотропный препарат.

– Все хвосты Проклятого им в глотки! – в сердцах выругался тот. – И что делать?

– Никаких иных способов, кроме пыток, я не вижу, – брезгливо бросил медик. – Но я никого пытать не стану. Можете меня расстрелять, господин капитан. Я врач, и мой долг спасать, а не пытать. Я не палач!

– Чистоплюи! – зло прошипел офицер. – Можете идти! Без вас найдется, кому!

После чего повернулся к пленным и с угрозой сказал:

– Вы сами все слышали. Скажите лучше добром то, что нам нужно знать, и останетесь живы.

В глазах пленников появилось презрение, которое они не сочли нужным скрывать. Ни один из фарсенцев не разделял «демократических ценностей», требующих легко предавать все и вся ради собственной шкуры. Эспедешников явно удивило такое поведение, они растерянно переглядывались, не понимая, что происходит, поскольку большинство из них были родом именно из демократических стран, и почти каждый пошел бы на что угодно, лишь бы избежать пыток. Они не имели понятия, что такое честь и долг. Только офицер взглянул на пленных с уважением, даже легким сожалением – он родился в Парге, в обнищавшей дворянской семье, и прекрасно понимал, что ради родины можно пойти на смерть. И не только на смерть. Он внутренне даже пожалел, что эти люди – враги. Они, в отличие от большинства людей СПД, достойны уважения. Однако долг есть долг. Ему приказали любой ценой выяснить хоть что-то об этих непонятных врагах, и он выполнит приказ.

Капитан окинул взглядом држащих пленных на прицеле охранников, и едва заметная гадливая гримаска пробежала по его лицу. Эти звери без угрызений совести станут пытать кого угодно, но вот только делать этого они не умеют, а профессионального палача на борту нет, никому в голову не пришло, что он может понадобиться. Яйцеголовые умники почему-то не подумали о том, что не только у аарн может быть биоблокада. Из-за этого шансов на успех почти нет. Почему-то капитан был почти уверен, что пленные не заговорят, что бы с ними не делали, тем не менее, сделать хоть что-то был обязан.